Онлайн книга «Щенки»
|
В метро она снова прижалась ко мне близко-близко и ехала, полуприкрыв глаза, разомлевшая от тепла. Только когда мы вышли на «Тушинской», Тоня сказала вдруг: – Печенье «Мария» с маслом! – Что? – Я любила его есть. Я вспомнила только сейчас! Тоненький-тоненький слой масла и почти несладкое печенье. Пожалуйста, Виктор, купи мне печенья и масла. – Базара ноль. По пути мы зашли в магаз. Тоня выбирала печенье долго и придирчиво, пыталась, наверное, вспомнить – какое то самое. – У Пруста, – сказала она. – Печенье «Мадлен» открывало целый мир детских воспоминаний. Может, и со мной так случится? – А почему нет? Жизнь удивительна и прекрасна. Взяли мы печенье и масло и пошли к матери на квартиру. Не хотелось мне туда возвращаться, тут еще вдруг в голове стало напряжно и мрачно, словно сейчас я услышу скрипучий, вороний голос матери моей. – Анжела, – сказала вдруг Тоня. – Просто очень одинокая. Она хочет семью. И она ужасно вульгарная и глуповатая, но она очень добрая. – Да, мне она тоже нравится. А Арина конченная, а? Тоня покачала головой. – Нет. Но она мне совсем не нравится. Она такая женская женщина. В плохом смысле. У двери встретили какую-то материну соседку – я ее не знал, зато знала Тоня. – Тонечка! – сказала она. – Здравствуй, солнышко. – Здравствуйте, Валентина Никитична, – послушно ответила Тоня. Я подумал: может, и соседка ведьма? Но ничего зловещего в ней не было – обычная тетка, полноватая, с добрым,широким лицом и пушистыми, мертвыми от перекиси волосами. – Такое горе. Ты теперь обратно в Самару вернешься? Я посмотрел на Тоню. – Нет, – сказала Тоня. – Мне помогают братья. Это Витя, сын Екатерины Васильевны. – Да ладно? Здравствуй, Витя! Совсем не похож! Юру я знаю, Антона видела, а тебя и не видела никогда. – Мы в прохладных с матерью были, – сказал я. – Но с вами познакомиться приятно. Это вы Юре позвонили? – Да-да! Я звонила! Тонечка попросила, она очень боялась, что Юра узнает, что она здесь жила. Боялась, что выгонит ее! А с этим все нормально? – Да, – сказала Тоня. – Мы с ним поговорили. Все хорошо. – Так, значит, ты здесь остаешься? – Я пока с Витей живу. Валентина Никитична окинула меня придирчивым взглядом. – Катерина сложный человек была, – сказала она. – А Тонечка – очень хорошая девочка. – Брат сестрицу не обидит. – Ладно, Тося, побежала я, мне еще надо дочери с готовкой помочь – у внука день рожденья завтра. – Передавайте мои поздравления! Когда двери лифта скрыли от нас Валентину Никитичну, я сказал: – У тебя тут насыщенная социальная жизнь была. Тоня сказала: – Она – хорошая женщина. Твоя мать убила ее мужа. – Чего? – Три года назад. Она сделала так, чтобы он пьяным в снегу уснул. – Зачем? – Потому что она не могла не делать зло, Виктор. Такова была ее природа. – Характер? Тоня покачала головой. Я открыл дверь и впустил ее внутрь. В нос мне ударил мерзкий запах, пахло горелым мясом, сильно-сильно и ярко, очень специфически – мне вспомнились сразу не самые лучшие эпизоды жизни моей. Пахло так, словно тут сгорел человек. Но никакой гари, дыма, ничего такого. Я потянул Тоню на себя, отстранил от двери. – Подожди. Навязчивое ощущение, что в квартире кто-то есть, чудится или нет, а лучше быть осторожней. Тут вдруг и в самом деле показалось соблазнительным пошестерить на Юрку – пускай даст мне оружие. Я достал нож, аккуратно, по возможности используя естественные укрытия, предоставляемые ландшафтом простой советской квартиры, осмотрел коридор, махнул Тоне рукой, мол, можно. |