Онлайн книга «Щенки»
|
– Так, хорошо, люблю убивать, не люблю убивать, что хочешь, только замолчи. – Не нравится? – Не нравится. Но я соглашусь с тобой, потому что у меня характер хороший. – Виктор, ты любишь убивать людей? – Захлопнись! Пойду елку разберу. Хоть елочка меня будет радовать. Я ушел в большую комнату, а Тоня осталась на кухне, через некоторое время она там зашуршала, должно быть, искала материны колдовские принадлежности, ради чего, собственно, все и затевалось. Я подумал: вот дура, я для нее столько, а она что? Ну и пошла в жопу. Достал с балкона коробку для игрушек и пакет для елки. С нежностью принялся укладыватьхрупкие стеклянные шарики. Посреди всего разгрома валялись и фотки матери. Я поднял одну, поглядел на нее. Мать с папироской, в мужских штанах, и мужская же рубашка в них заправлена, и восьмиклинка на голове. Она любила надевать вещи своих трахарей. И вообще, женственной бы я эту бабу не назвал. Как-то один ее любовник сказал, что это оттого, что ей матку вырезали. Она тогда его выгнала, а через две недели он под машину попал. Вот тебе и на – могли бы ведь и раньше догадаться. Я кинул фотку в угол комнаты, в осколки разбитой лампы. – Пошла бы ты со своими чертями, мертвыми девками, проклятиями и паленой водкой! Я снова принялся осторожно складывать в коробку игрушки и занимался этим довольно долго. В какой-то момент услышал Тонин голос. – Мне всегда немного жутко смотреть на то, как ты держишь в руках что-то хрупкое. – Потому что я злобное уебище? – Потому что у тебя большие руки. Кажется, что ты можешь ее повредить. Но это ведь не так на самом деле. Прости меня, Виктор! Я не хотела тебя обидеть. Я не знаю, что я говорю. Мне было очень плохо здесь, и я не знаю, как мне быть дальше. Я злая! Но я не хочу быть злой. – Ладно, – сказал я. – Иди помоги, раз у тебя такие маленькие лапки. Она села со мной рядом и стала собирать игрушки, очень нежно и осторожно, как бы даже ласково. Я сказал: – Сейчас поедем к моему отцу. Скажешь, что ты моя девка? – Хорошо! – Он порадуется. Ну, если узнает меня. – Ты любишь папу? – Ага, хотя с ним бывает сложно. В последние годы больше, чем в юности любил. А… Я хотел спросить: «А ты?». Но забыл, что разговор с ней не строится таким образом – как узнать человека, который ничего о себе не помнит? – Я знаю, Виктор, что убираться ты не будешь. – Не буду, – сказал я и повысил голос. – Кто это натворил, пусть тот за собой и убирает! – Но холодильник надо оттереть. Запах через вентиляцию попадет к соседям. – За Валентину Никитичну волнуешься? – У вас с братьями будут проблемы. Я махнул рукой. – Ладно, холодильник помоем. Отмывать его пришлось довольно долго, черная, пахнущая сгоревшей плотью жижа отходила сложно. – Адская дрочильня, – сказал я. Тоня кивнула. – Тебе часто приходилось это делать? – Иногда. – А как вообще вывести черта? – Им нужен холод, и место, откуда не слышно колоколов, и темнота. – То есть, холодильник идеально подходит. – Точно. – Значит, и у нас в холодильнике могут черти завестись? – Нет. Нужно провести специальный обряд, чтобы вселить чертенка в яйцо. А вот яйцо подходит самое обычное, из магазина даже лучше, потому что на птицефабриках несушки не живут с петухами, а яйцо нужно не оплодотворенное. – Понял тебя. А если бы я из оставшихся шести яиц яичницу не приготовил, то было бы семь чертей? |