Книга Щенки, страница 55 – Дария Беляева

Тоня вдруг засмеялась и покачала головой.

– Нет! Если бы это были чертовы яйца – вы с братьями бы сразу поняли.

– А она не боялась разбить тогда случайно яйцо с чертенком?

– Она их даже ела иногда – чтоб другие боялись ее.

– Прекрасная женщина.

Тоня кивнула, снова улыбнулась мне, быстро, как бы украдкой.

– Мы с тобой можем поладить по этому поводу, – сказал я. – Мы ведь оба ненавидим мою мать.

– Так я могу поладить почти со всеми, кого она знала.

– И то правда.

Короче, суть да дело – провозились мы с этим холодосом долго, но намыли в итоге – остальное оставили в разгроме, ну Тоня кое-где осколки только подмела. Она сказала, что не нашла ничего колдовского у мамки дома, никаких ведьминских штук, и это странно, ведь штуки были. Может, зарыла она их перед смертью своей – мудрое решение.

– Пора в дурку, – сказал я. – Была в дурке? Только звякнем туда.

– Нет, а ты часто бывал в этом месте?

– Много раз – но всегда в гостях.

– Я даже не знаю, где эта, как ты ее называешь, дурка.

– О, пойдем со мной, я покажу тебе дурку.

Она вдруг немножко со мной подурачилась, и я совсем уж перестал на нее злиться. Это вот прямо она умела – ненадолго прикинуться лапочкой. Позвонил в отделение, чтоб списки на охрану подали. И фамилию Тоне придумал – Уткина. Ну, типа Серая Шейка. Тоне такая фамилия не понравилась, и она еще долго мне потом шептала:

– Надеюсь, моя фамилия не Уткина на самом деле.

Ну, я думал, что дурку я знаю, как свои пять пальцев, мне там все медсестры знакомы, и даже некоторые врачи, не говоря уже об охранниках. И тут вдруг – новый охранник, незнакомые лица.

Говорю:

– Слушай, братик, мне отца посетить, но у меня тут коробка с игрушками, елочка – я у тебя все тут оставлю, ладно? Чтоб не сперли.

Охранник, молодой прыщавый паренек, молча указал в угол, мол, ставь. Или стой, ты плохо себя вел, не знаю.

Еще и у Тони паспорта конечно нет, хотя девочке далеко не пятнадцать лет. Мне удалось состроитьскорбную витрину, мол, первый раз веду отцу показать невесту свою, ну забыла она паспорт, с дурками дела не имеет, ну что поделать?

Прокатило.

Потом, когда мы уже поднимались в отделение, я указал на гранку в руках медсестры.

– Видишь этот мини-ломик? Это ключ от дурки. Он еще туалеты в поездах и переходы между вагонами метро открывает. Называется гранка.

– Я не знала!

– Мир вообще очень удивителен и разнообразен.

Медсестра поковырялась гранкой в тяжелой металлической двери, я хотел по-джентльменски ей помочь, но она мрачно мотнула головой, потянула дверь на себя и выпустила нас в унылый казенный коридор. За рядами палат и врачебными кабинетами ждала нас комната посещения. Просторное длинное помещение с зарешеченными окнами, протяженным зеленым диваном, пятком кресел, пластиковыми столиками и мелким пузатым теликом. Тоня жалась ко мне то ли из желания тепла, то ли не слишком комфортно было ей.

– Сейчас приведут его, – сказал я. – Пока на дурашек погляди.

На самом деле, ничего особенно стремного я в дурке никогда не заставал – люди чаще притушенные лекарствами, чем прям активно лютые. Сумасшедшие страшнее на воле. Да и в комнате посещения просто общались они с родственниками, обсуждали такие же насущные вопросы, какие все обычно обсуждают с близкими.

Я сказал Тоне:

– Вот у них грация, как у тебя.