Книга Проклятие фараона, страница 116 – Барбара Мертц

– Меня, право, поражает, что мужчины начисто лишены логики, – сказала я. – Вряд ли на гробницу нападут днем. Эмерсон мог бы подождать с этим делом, пока мы не разберемся с более насущными вопросами. Но, как обычно, все ложится на мои плечи. Идите к Артуру, дорогая. Я скоро пришлю к вам кого-нибудь с завтраком.

– Но… – Мэри широко раскрыла глаза. – Но ведь…

– Предоставьте это мне, – сказала я.

Я застала Ахмеда на кухне в обществе мистера Вандергельта. Повар сидел на корточках, сплошь окруженный тюками, в которые уместились все его пожитки, включая драгоценные кастрюли. Его морщинистое лицо было безмятежно, он задумчиво созерцал потолок, в то время как Вандергельт размахивал перед ним пачками американских ассигнаций.

Когда я покинула кухню, Ахмед приступил к работе. Не могу назвать это исключительно моей заслугой: его нарочитое равнодушие свидетельствовало о том, что вид денег возымел свое действие, и жалованье, на которое он в конце концов согласился, было воистину королевским. Но я льщу себя надеждой, что мои пылкие слова о чести, верности и дружбе тоже сыграли свою роль.

Я деликатно отвергла комплименты, которыми осыпал меня мистер Вандергельт, и попросила его сообщить хорошие новости леди Баскервиль. После чего наконец обрела возможность избавиться от перепачканного рабочего платья. Я с облегчением обнаружила, что чаны в ванной наполнены водой. Как ни хотелось мне подольше насладиться ее прохладой, надо было поторапливаться: пусть этот кризис и разрешился, я не сомневалась, что меня ждут новые испытания. Я была наполовину одета, когда Эмерсон залез в окно и, не взглянув в мою сторону, отправился в ванную, хлопнув дверью.

По его лицу я поняла, что миссия провалилась. И, хотя мне очень хотелось его утешить, медлить было нельзя; к тому же он был не в том настроении, чтобы должным образом принять слова сочувствия.

Для начала я направилась в столовую, где официант собирал на буфете поднос с дымящимися блюдами, и приказала ему приготовить еще один и проследовать за мной в комнату Артура. Когда я вошла, Мэри, вскрикнув, вскочила со стула.

– Так вам удалось убедить слуг остаться?

– Мы пришли к мировому соглашению, – шутливо ответила я. – Доброе утро, сестра.

Монахиня доброжелательно кивнула мне. Ее круглое розовое лицо дышало свежестью, как будто она проспала восемь часов, и, несмотря на ее многослойные одеяния, я не заметила у нее на лбу ни капельки пота. Пока она поглощала заслуженный завтрак, я обследовала больного.

Я тотчас увидела, что оптимизм Мэри был оправдан. Лицо юноши по-прежнему выглядело осунувшимся, глаза были плотно закрыты, но пульс, очевидно, усилился.

– Но ему нельзя больше обходиться без еды, – размышляла я вслух. – Можно начать с бульона. Я попрошу Ахмеда сварить курицу. Нет ничего более укрепляющего, чем куриный бульон.

– Доктор предложил начать с бренди, – сказала Мэри.

– Это уж точно ни к чему. Мэри, идите к себе и отдохните. Если будете продолжать в том же духе, то сами сляжете, и что тогда мне прикажете делать?

Мой довод подействовал. Когда она вышла, бросив продолжительный взгляд на неподвижное лицо своего ненаглядного, я села возле кровати.

– Сестра, я должна поговорить с вами начистоту.

Монахиня кивнула мне и широко улыбнулась, по-прежнему не произнося ни слова.