Книга Проклятие фараона, страница 141 – Барбара Мертц

Мэри кивнула, но было заметно, что она слушает вполуха. Чем ближе мы подходили к комнате, которая ей казалась зловонным ведьминским логовом, тем медленнее она ступала. Мэри протянула руку к двери, и ее пробила дрожь.

Комната была погружена в сумрак, окна завешены, чтобы не пропускать полуденное солнце. На топчане у подножия кровати калачиком свернулась служанка. В изношенном коричневом халате она походила на труп, но на самом деле спала – я слышала ее дыхание.

Мэри осторожно взяла мать за руку.

– Мама, проснись. Я вернулась. Мама?

Вдруг девушка резко отшатнулась, прижав руки к груди. Я бросилась к ней.

– Что такое? – закричала я.

Она молча покачала головой.

Я помогла ей сесть в кресло и подошла к кровати. Мне нетрудно было представить, какая картина мне откроется.

Мадам Беренджериа лежала на боку спиной к двери. Хотя Мэри едва дотронулась до нее, от прикосновения тело потеряло равновесие и завалилось на спину. Мне хватило одного взгляда на застывшие глаза и обмякший рот. Я могла и не проверять несуществующий пульс, но для порядка исполнила эту процедуру.

– Милое дитя, это могло случиться в любую минуту, – сказала я, взяв Мэри за плечи и ласково встряхнув. – Ваша мать была нездорова, считайте, что она наконец избавилась от страданий.

– Вы хотите сказать… – прошептала Мэри. – Хотите сказать, что это… сердце?

– Да, – ответила я, не кривя душой. – У нее остановилось сердце. Теперь, милая, подите прилягте. Я обо всем позабочусь.

Объяснение, к которому я подтолкнула Мэри, ее явно успокоило. Придет время, и она узнает правду. Тут проснулась служанка; при виде меня она съежилась, будто ожидая трепки. У меня не было оснований ее обвинять, я приободрила ее и попросила позаботиться о Мэри.

Когда они вышли, я вновь подошла к постели. Невидящий взгляд и опавшая челюсть мадам представляли собой не самое приятное зрелище, но мне приходилось иметь дело с вещами и похуже, поэтому, не дрогнув, я приступила к отвратительной, но необходимой процедуре. Тело еще не остыло. Само по себе это еще ни о чем не говорило – в комнате было жарко, – но все читалось в ее глазах. Зрачки были так расширены, что глаза казались черными. Сердце мадам Беренджериа, несомненно, остановилось – но остановилось оно вследствие значительной дозы неизвестного сонного яда.

1

Я тотчас отправила записку Эмерсону, хотя ни секунды не верила, что такой пустяк, как очередное убийство, способен отвлечь его от работы. И в самом деле, вернулся он только к чаю. Я ждала его – и, пока он снимал с себя запачканную одежду, рассказала о том, что случилось за день. Наибольшее впечатление на него произвели слова Артура.

– Весьма интересно, – сказал он, поглаживая подбородок. – Весьма интересно. Одной заботой меньше: если Артур не видел убийцы, можно предположить, что тот вряд ли нападет на него снова. Амелия, ты вызвала доктора Дюбуа освидетельствовать мадам или сама произвела посмертный осмотр?

– Я вызвала его, но не потому, что он мог сообщить мне что-то полезное, – просто должен был подписать свидетельство о смерти. Дюбуа согласился со мной, что смерть наступила в результате отравления очень большой дозой лауданума или похожего яда. Даже он не мог не заметить соответствующих признаков. Он, правда, заявляет, что мадам приняла яд сама, по ошибке. По-видимому, весь Луксор был осведомлен о ее пристрастиях.