Книга Проклятие фараона, страница 142 – Барбара Мертц

– Гм-м. – Эмерсон продолжал так усердно тереть подбородок, что тот порозовел. – Весьма интерес…

– Прекрати, – сердито сказала я. – Мы оба знаем, что ее убили.

– А это точно не твоих рук дело? Еще вчера ты говорила, что мир вздохнет с облегчением, если мадам его покинет.

– Я и сейчас так думаю. Но оказалось, такие мысли были не у меня одной.

– Я бы сказал, что в этом отношении наблюдалось полное единодушие, – согласился Эмерсон. – Что ж, мне нужно переодеться. Отправляйся в гостиную, Амелия, я скоро к тебе присоединюсь.

– Не хочешь обсудить мотивы убийства мадам? У меня на этот счет есть теория.

– Не сомневался в этом.

– Она связана с ее вчерашними разглагольствованиями.

– Я предпочел бы отложить этот разговор.

– Неужели? – Я тоже машинально погладила подбородок, и мы окинули друг друга недоверчивыми взглядами. – Хорошо, Эмерсон. Я подожду.

Я пришла в гостиную первой. Когда появился Эмерсон, все уже собрались. Мистер О'Коннелл заботливо опекал Мэри, одетую в черное платье, которое она одолжила у леди Баскервиль.

– Я уговорил ее прийти, – хозяйским тоном объяснил юноша.

– И правильно сделали, – согласилась я. – В трудную минуту ничто не утешает лучше чашки горячего чая.

– Боюсь, одного чая мне не хватит, – заявила леди Баскервиль. – Рэдклифф, что бы вы там ни говорили, это место проклято. Хотя смерть мадам была несчастным случаем…

– А разве мы можем это утверждать? – осведомился Эмерсон.

Вандергельт в белом льняном костюме приобнял свою встревоженную невесту и пристально посмотрел на моего мужа.

– Что вы хотите сказать, профессор? Зачем бередить старые раны? Не секрет, что бедная женщина страдала…

Он замолчал и виновато глянул на Мэри. Широко раскрыв глаза, она воззрилась на Эмерсона. Я поспешила дать ей чашку чая.

– Всей правды нам не узнать, – ответил Эмерсон. – Но подсыпать яд в любимый напиток мадам было нетрудно. Что же касается мотива… – Он взглянул на меня, и я продолжила:

– Вчера вечером мадам высказала ряд безумных обвинений. Большая их часть была ничем иным, как злословием, плодом истерического припадка, но я задаюсь вопросом, не было ли среди этих плевел хотя бы одного зерна. Вам известна древняя легенда, о которой упоминала мадам?

– Конечно, – ответил Вандергельт. – Ее знает любой, кто хоть немного занимался египтологией. «Сказка о двух братьях» – ведь речь о ней?

Он ответил без промедления. Не чересчур ли быстро? Глупец, чтобы не попасть в ловушку, притворился бы, что в первый раз слышит о легенде. Умный человек догадается, что его неосведомленность могут счесть подозрительной, и тут же скажет правду.

– О чем вы говорите? – спросила жалобно Мэри. – Я не понимаю. К чему эти намеки…

– Позвольте, я объясню, – сказал Карл.

– Как специалист вы должны лучше всех знать эту легенду, – учтиво сказал Эмерсон. – Продолжайте, Карл.

Молодой человек смущенно прокашлялся. Но я отметила, что во время своего рассказа он расставляет глаголы в правильном порядке. Для Карла это уже было большим достижением.

– В сказке речь идет о двух братьях. Старшего звали Анубис, а младшего – Бата. Родители их умерли, и Бата жил вместе со старшим братом и его женой. Как-то работали они в поле, и Анубис послал Бату в дом за зерном. Жена Анубиса увидела могучего юношу и возжелала… э-э… то есть предложила ему…