Книга Проклятие фараона, страница 59 – Барбара Мертц

Я изнывала от желания влепить ей пощечину – жаль, она уткнулась лицом в плечо Милвертона. В это мгновение из спальни раздался совершенно неожиданный звук. Мой муж хохотал.

– Иди сюда, Амелия, – позвал он.

Оттолкнув леди Баскервиль и Милвертона, я вошла в комнату.

Хотя по размерам спальня уступала покоям его сиятельства, она была довольно просторна и обставлена с женским изяществом. Пол покрывали мягкие ковры; посуда из дорогого китайского фарфора была расписана цветами. У окна стоял туалетный столик с хрустальными лампами и полированными зеркалами. Над ним склонился Эмерсон, сжимая в руке фонарь.

В центре стола, в окружении баночек и скляночек с косметическими средствами леди Баскервиль, неподвижно восседала огромная пятнистая кошка. Очертаниями и позой она удивительным образом походила на хорошо известные древнеегипетские статуэтки кошек, а цвет шерсти был точь-в-точь как на росписях – светло-коричневый, в пятнах как у оленя. Она отражалась в трех зеркалах, и казалось, что против нас ополчились все кошки Египта. Я не выношу дамских истерик, но в тот миг была склонна простить леди Баскервиль ее слабость: в свете фонаря глаза животного сияли, как громадные золотые озера, и буравили меня проницательным взглядом.

Эмерсон безразличен к таким тонкостям. Протянув руку, он пощекотал под подбородком дальнюю родственницу Бастет – древнеегипетской богини кошек.

– Милое животное, – с улыбкой сказал мой муж. – Интересно, чья она? Должен же у нее быть хозяин – посмотрите, какая она гладкая и упитанная.

– Да это же кошка Армадейла! – воскликнул Милвертон.

Поддерживая леди Баскервиль, он провел ее в комнату. Кошка закрыла глаза и склонила голову, позволяя Эмерсону почесать ее за ушами. Теперь, когда громко урчала и перестала сверкать глазами, она выглядела куда безобиднее. И почему леди Баскервиль подняла шум? Кошка-то ей хорошо знакома.

– Интересно, где она пряталась? – продолжал Милвертон. – Я не видел ее с тех пор, как пропал Армадейл. Он взял на себя труд заботиться о ней, поэтому мы считали его хозяином, но вообще-то она была талисманом для всей экспедиции. Мы в ней души не чаяли.

– Кроме меня, – воскликнула леди Баскервиль. – Противная изворотливая тварь! Вечно таскала в мою кровать дохлых мышей и насекомых.

– Такова кошачья природа, – ответила я, изучая животное с куда большей симпатией. Я не особенно люблю кошек. Собака – вот истинно английский зверь. Но тут мне показалось, что кошки, вероятно, прекрасно разбираются в людях. И я не ошиблась: кошка перевернулась на спину и обхватила руку Эмерсона обеими лапками.

– Совершенно верно, – сказал Милвертон, помогая леди Баскервиль сесть в кресло. – Помню, об этом рассказывал его светлость. Древние египтяне приручили кошек из-за их умения управляться с грызунами – согласитесь, весьма полезный навык в земледельческом обществе. Принося вам мышей, леди Баскервиль, Бастет оказывала вам знаки внимания.

– Фу, – сказала леди Баскервиль, обмахиваясь платком. – Уберите отсюда это ужасное создание. И прошу вас, мистер Милвертон, проследите, чтобы оно не оставило еще какие-нибудь «знаки». Куда подевалась горничная? Если бы она была здесь, как ей и полагалось…

Дверь открылась, и на пороге появилась испуганная египтянка средних лет.

– А, вот ты где, Атия, – раздраженно сказала леди Баскервиль. – Где ты была? Зачем ты впустила сюда этого зверя?