Книга Проклятие фараона, страница 56 – Барбара Мертц

Мы пришли первыми, но не успела я занять свое место у чайного столика, как к нам присоединились Карл и мистер Милвертон, а спустя мгновение через балконную дверь с непринужденностью старого знакомого зашел мистер Вандергельт.

– Меня пригласили, – заверил он меня, склонившись к моей руке. – Но что скрывать, я бы все равно как-нибудь пролез, ведь мне не терпится услышать о ваших находках. А где леди Баскервиль?

При этих словах в комнату в пене оборок и кружев вплыла и сама леди, в руках у нее была веточка сладкого белого жасмина. После спора (разумеется, весьма любезного) о том, кому из нас разливать благородный напиток, я наполнила чашки. Эмерсон нехотя согласился прочитать короткую, но содержательную лекцию о сегодняшних находках.

Как человек великодушный, он начал с рассказа о моих и правда немалых заслугах. Последние несколько часов я просеивала мусор, который мы вынесли из прохода. Далеко не все археологи в поисках серьезных открытий считают нужным утруждать себя этим занятием, но Эмерсон всегда настаивает, чтобы мы обследовали каждый квадратный дюйм извлеченного сора, и сегодня наши усилия были вознаграждены. Не без гордости я предъявила поднос со своими находками: кучку глиняных черепков (заурядная лощеная керамика), горстку костей (останки грызуна) и медный нож.

Леди Баскервиль рассмеялась.

– Моя бедная миссис Эмерсон, столько сил ради горстки мусора.

Мистер Вандергельт огладил свою эспаньолку.

– А вот я так не думаю, мэм. Может, на вид они и неказисты, но, лопни моя селезенка, это что-нибудь да значит. Скверный знак – да, профессор?

Эмерсон с неохотой кивнул. Он не любит, когда кто-то предвосхищает его блестящие выводы.

– А вы проницательны, Вандергельт. Это осколки сосуда, в котором хранили благовонное масло. Я имею серьезные основания подозревать, леди Баскервиль, что мы не первые, кто нарушил покой фараона.

– Я не понимаю. – Леди Баскервиль повернулась к Эмерсону, трогательно заломив руки в смятении.

– Все же ясно как день! – воскликнул Карл. – Благовонные масла клали в гробницу вместе с едой, одеждой, мебелью и другими полезными предметами, которые могли понадобиться покойнику в следующей жизни. Мы знаем об этом из рельефных изображений на стенах гробниц и одного папируса, в котором…

– Прекрасно, прекрасно, – перебил его Эмерсон. – Карл хочет сказать, леди Баскервиль, что такие осколки могли оказаться в главном коридоре в одном-единственном случае: если вор обронил сосуд по пути из погребальной камеры.

– Или на пути в нее, – весело предположил Милвертон. – Мои слуги вечно разбивают посуду.

– В таком случае осколки бы подмели, – сказал Эмерсон. – Нет, я почти уверен: в гробницу уже входили. Судя по неоднородному составу мусора, заполняющему коридор, в нем прорывали проход.

– А потом закопали? – сказал Вандергельт и шутливо погрозил Эмерсону пальцем. – Нет уж, профессор, вы нам зубы не заговаривайте. Меня не проведешь. Будь в камере пусто, воры не стали бы засыпать проход и запечатывать гробницу.

– Так вы полагаете, там еще можно найти сокровища? – спросила леди Баскервиль.

– Даже если мы не найдем ничего, кроме прекрасных рельефов, гробница уже может считаться сокровищем, – ответил Эмерсон. – Но Вандергельт снова прав. – Он недовольно глянул на американца. – Есть вероятность, что ворам не удалось проникнуть в погребальную камеру.