Книга Проклятие фараона, страница 55 – Барбара Мертц

– Мне пришлось, – бросила я. – Нам не хватает рабочих.

Я окинула леди Баскервиль взглядом – лицо ее застыло от возмущения – и добавила:

– Надеюсь, мистеру Милвертону лучше?

– Мне сказали, что вы навещали его сегодня, – ответила она, семеня за мной, ведь я не собиралась отрываться от работы из-за пустяка.

– Да, и велела ему оставаться дома.

Я хотела продолжить свой путь, как вдруг раздавшийся из гробницы крик заставил меня бросить корзину и пуститься бегом. Собравшиеся зеваки, почувствовав значимость этого вопля, так тесно столпились у входа, что мне пришлось проталкиваться к лестнице, и только яростная жестикуляция Эмерсона помешала некоторым из них спуститься за мной.

Так как работы велись близко к входу, искусственного освещения не требовалось, и мои глаза не сразу привыкли к сумраку, резко сменившему солнечный свет. Тогда я и увидела, что вызвало такой переполох. На одной из стен, расчищенной на несколько футов, обнаружился фрагмент росписи. На нем был изображен мужской торс, в величину больше натуральной. Одна рука была поднята в благословении. Краски блестели столь же ярко, как в далекий день, когда их нанес на стену художник: красно-коричневая кожа, коралловые, зеленые и ляпис-лазурные бусины ожерелья-воротника, золотые перья, венчающие черноволосую голову.

– Амон, – воскликнула я, узнав символы этого бога. – Эмерсон, это великолепно.

– Прекрасная работа, не хуже, чем в гробнице Сети I, – сказал Эмерсон. – Нужно действовать осторожно, чтобы не повредить краску.

– Вы хотите расчистить весь мусор? – спросил Вандергельт, спустившийся вслед за нами. – Почему бы не проделать в нем туннель, чтобы поскорее добраться до погребальной камеры?

– Потому что я не стремлюсь к журналистским сенсациям и ни за что не дам гурнехцам возможность разграбить усыпальницу.

– Что ж, ваша правда, – с улыбкой сказал Вандергельт. – Я бы с радостью остался, профессор, но должен отвезти леди Баскервиль домой.

Работа кипела до раннего вечера. К этому времени мы расчистили туннель на пару ярдов, и нашему взору предстали две великолепные фрески, по одной на каждой стене. Они изображали процессию богов. Нам явились не только Амон, но и Осирис, и Мут с Исидой. На фресках также имелись надписи, которые Карл старательно копировал, но, к нашему разочарованию, мы так и не обнаружили на них имя владельца гробницы.

Заперев железную решетку и небольшой сарайчик, построенный для хранения инструментов, мы отправились обратно в Баскервиль-хаус. Пока мы двигались на восток, тьма простирала к нам свои длинные бархатно-синие руки, а позади, на западе, последние мрачные отголоски заката полосовали небо глубокими ранами.

2

Эмерсон осуждает и может и дальше осуждать излишнюю роскошь, но я заметила, что он не постеснялся воспользоваться удобствами замечательной ванной комнатки, расположенной рядом с нашей спальней. Пока я завершала собственное омовение, я услышала, как слуги заново наполняют глиняные чаны. Признаюсь, ощущение прохладной воды после дня, проведенного в жаре и пыли, весьма приятно. Эмерсон последовал моему примеру, и я улыбнулась, когда он начал распевать во все горло веселую песенку. Если не ошибаюсь, в ней описывались похождения юного гимнаста.

В элегантной гостиной для нас был накрыт поздний чай. Окна выходили на увитую плющом веранду, и комнату наводнял запах жасмина.