Книга Проклятие фараона, страница 83 – Барбара Мертц

– Какое бессердечие! – сказала я.

– Я вырос с убеждением, что он отъявленный негодяй, – сказал Артур.

Когда я услышала это роковое признание, по телу пробежала дрожь. Неужели юноша не понимает, что с каждым словом все туже затягивает петлю у себя на шее? Неужели он думает, что я сохраню его историю в тайне, или рассчитывает избежать разоблачения другим способом?

Артур продолжал свой рассказ:

– Я слышал, как отец по вечерам призывал на его голову проклятия, когда… Что ж, скажу как есть: когда позволял себе лишнего. К моему прискорбию, со временем это случалось все чаще и чаще. Но, когда отец был самим собой, он был замечательным человеком. Своим обаянием он покорил сердце моей матери, дочери джентльмена из Найроби, и, несмотря на протесты ее родителей, они обвенчались. У матери был собственный небольшой доход, на который мы и жили.

Я знаю, что она любила его беззаветно. Я ни разу не слышал, чтобы с ее губ сорвались жалоба или укор. Но полгода назад, когда он скончался от неизбежных последствий своей пагубной привычки, именно мать убедила меня в том, что моя ненависть к дяде, возможно, несправедлива. И заметьте, ей удалось это сделать без единого упрека в адрес отца…

– Что, полагаю, было совсем не просто, – перебила его я.

Я отчетливо представила себе отца Артура и прониклась глубоким сочувствием к его жене.

Не обратив внимания на мое замечание, Артур продолжал:

– Моя мать также напомнила, что, поскольку лорд Баскервиль не имеет детей, я являюсь его наследником. Он не пытался со мной связаться, даже когда мать, как ей и полагалось, уведомила его о смерти брата. Но мама всегда говорила: несправедливость и равнодушие с его стороны – не повод вести себя недостойным образом. Долг по отношению к семье и самому себе требовал, чтобы я представился человеку, чьим преемником мне суждено стать. Она убедила меня, хотя я ей в этом не признался, потому что к тому времени у меня созрел идиотский наивный план. Уезжая из Кении, я лишь сказал, что намерен искать счастья, зарабатывая на жизнь юношеским увлечением – фотографией. Не сомневаюсь, что она читала о таинственной смерти моего дяди, но ей не могло прийти в голову, что Чарльз Милвертон, о котором пишут газеты, и есть ее злополучный сын.

– Но ваша мать, должно быть, места себе не находит! – воскликнула я. – Она не знает, где вы?

– Она думает, я на пути в Америку, – тихо признался юноша. – Я сказал, что сообщу свой адрес, как только устроюсь.

Я только покачала головой и вздохнула. Нет смысла уговаривать Артура написать матери; правда окажется куда болезненнее, чем любая неопределенность, которую она испытывает сейчас, и, хотя у меня были самые мрачные предчувствия относительно его будущего, сохранялась вероятность, пусть и небольшая, что я ошибаюсь.

– Мой план состоял в том, чтобы представиться дяде под вымышленным именем и заслужить его доверие и уважение, прежде чем открыться, – сказал Артур. – Знаю-знаю, миссис Эмерсон, наивная мысль в духе приключенческого романа. Но она была совершенно безобидной. Клянусь вам, я всего лишь хотел доказать преданностью и упорным трудом, что чего-то стою. Я, конечно же, знал о намерениях дяди провести зиму в Египте – как и большинство тех, кто говорит по-английски. Я отправился в Каир и по прибытии тотчас предложил свои услуги. Мои бумаги…