Книга Абсолютная высота, страница 20 – Александра Полякова

Она отошла назад, на своё одеяло, и села, прислонившись к холодному борту самолета. Дрожь пробежала по её телу – уже её собственная, от холода и истощения. Она достала из тюка газовую горелку, щелкнула пьезоподжигом. Маленькое, голубое пламя ожило с тихим шипением. Никакого тепла оно пока не давало, но сам вид огня, этого древнейшего символа жизни и защиты, подействовал на неё успокаивающе.

Она поставила горелку на пол между ними, на безопасном расстоянии. Пламя отражалось в его стеклянных глазах, внося в них крошечные, прыгающие точки света.

– Мы… где? – его голос был едва слышен, разорванным шепотом, поцарапанным криком.

– На леднике. Где-то между Церматтом и перевалом Монте-Роза, – ответила Аня, глядя на пламя. – Точные координаты передал маяк. За нами придут.

– Когда? – в этом слове прозвучала не надежда, а страх перед ожиданием. Перед этой белой, беззвучной вечностью, в которой они оказались.

– Не знаю. Часы. Может, сутки. Зависит от погоды.

Он медленно кивнул. Потом его тело снова содрогнулось – на этот раз от холода. Зубы застучали. Аня почувствовала этот стук у себя в челюсти, холодные иглы по коже. Его апатия прорывалась чистой физиологией.

– Нужно… двигаться, – сказала она, больше себе. Сидеть и замерзать было нельзя. Она встала, её кости и мышцы протестовали. – Проверю, что снаружи. Оценим повреждения.

Он не ответил. Он смотрел на пламя горелки, кутаясь в свое шуршащее одеяло.

Аня натянула капюшон куртки, надела перчатки из аварийного набора – тонкие, почти не греющие, но защищающие от ветра. Подошла к аварийному люку над крылом. Механизм открывания был простым, но требовал усилия. Она надавила, провернула рукоять. Холодный металл обжигал пальцы даже сквозь перчатки.

Люк с шипящим звуком сорвался с уплотнителя. В кабину ворвался ослепительный, режущий свет и ледяной ветер, полный миллиардов острых снежных игл. Аня зажмурилась, отпрянув. Воздух снаружи был таким холодным, что обжигал легкие.

Когда её глаза привыкли, она выглянула наружу.

Открывшаяся картина была одновременно величественной и беспощадной. Они находились на огромном, белом плато, обрамленном со всех сторон темными, почти черными скальными стенами и острыми пиками, утопающими в облаках. Небо было свинцово-серым, низким. Снег кружил не падая, а носясь горизонтально, гонимый порывистым ветром. Их самолет лежал, неестественно накренившись на сломанную стойку шасси, как раненый зверь. След от посадки – длинная, извилистая борозда в снегу – уходила в белую мглу. По фюзеляжу, особенно в хвостовой части и на левом крыле, зияли черные, опаленные полосы от удара молнии. Антенны погнуты.

Но самое главное – вокруг, на расстоянии двадцати-тридцати метров, зияли темные, голубоватые трещины в снежном насте. Бергшрунды. Расселины в леднике, иногда скрытые снежными мостами, иногда открытые. Они приземлились на минное поле. Любое неверное движение, любая попытка уйти пешком могла закончиться падением в ледяную могилу глубиной в десятки метров.

Они были в ловушке не только в самолете. Они были в ловушке на этом клочке относительной безопасности.

Аня захлопнула люк, запирая холод и отчаяние снаружи. Она вернулась к горелке, её лицо обожжено морозом, ресницы покрыты инеем.

– Мы никуда не пойдем, – сказала она, снова опускаясь на одеяло. Её голос был усталым, но твердым. – Повреждения серьезные, но корпус цел. Он – наша крепость. Вокруг трещины. Остаемся здесь и ждем.