Книга Наследница двух лун, страница 88 – Пушистый Гений

— Мяу, — торжественно произнес Энтони, и в его ворчании я услышала: «От всего пушистого сообщества Мраморных Шпилей. Чтобы ловил только самые теплые сны. А что насчет плохих… мы их сами поймаем и оттаскаем».

Я прижала нежный, теплый, пахнущий солнцем (несмотря на ночь) и кошачьей мурлыкающей негой оберег к груди.

— Большое спасибо всем вам, — прошептала я, и мои пальцы утонули в мягкости. — Это самый теплый и милый дар на свете.

Коты, выполнив миссию, тут же рассыпались, вернувшись к своим наблюдениям, но их важный вид говорил, что они знали — они совершили нечто значительное.

Следом вышла Мила. Юная садовница-дриада, которая украшала замок к свадьбе. Она ступала босыми ногами, и там,где ее пятки касались камня, на миг прорастали и тут же увядали крошечные моховые звездочки. В ее руках, сложенных лодочкой, лежало нечто, что светилось изнутри мягким, зеленовато-золотым сиянием.

— Госпожа Вероника, господин Валерий, — ее голос звучал, как журчание ручья. — Я не дарю вам цветок, который завянет, или плод, который можно съесть. Я дарю вам начало.

Она раскрыла ладони, на которых лежало семя размером с голубиное яйцо, его оболочка напоминала полированную древесину, испещренную серебристыми прожилками, похожими на карту звездного неба. Изнутри сквозь эту оболочку пульсировал тот самый теплый свет.

— Это семя Древа Единства, — сказала Мила, и ее глаза сияли с серьезностью, не по годам древней. — Их осталось очень мало. Оно будет расти из вашей связи. Посадите его вместе — вашими руками, в месте, которое выберете вдвоем. Поливайте воспоминаниями, вода ему не нужна. Делитесь с ним радостью, чтобы его листья были густы. И доверяйте ему печали, чтобы его корни уходили глубоко.

Она сделала паузу, глядя то на меня, то на Валерия.

— Оно будет расти медленно, очень медленно. И по его виду вы всегда будете знать состояние вашего союза. В гармонии — оно будет ровным и сияющим, его листья будут шептать музыку. Если между вами пробежит тень… его ветви могут склониться, а свет — померкнуть. Но оно не умрет. Пока жива ваша связь, живо будет и оно. Это нечто вроде вашего портрета.

Она протянула семя. Валерий, к всеобщему удивлению, опустился на одно колено, чтобы быть с Милой на одном уровне, и принял дар. Семя оказалось на удивление теплым и тяжелым в его ладони.

— Это бесценный дар, дитя леса, — сказал он с непривычной для него почтительностью. — Мы посадим его у восточной стены, под окнами нашей опочивальни. Чтобы первое, что мы видим, выходя в ночь, было напоминанием о нас самих.

Я кивнула, глядя на это маленькое чудо в его руке.

* * *

Дары лились рекой: магические, сияющие, дышащие. И когда, казалось, все чудеса были исчерпаны, в зале воцарилась особая тишина.

Адриан медленно приблизился к нам. Его взгляд, мудрый и немного отстраненный, скользнул по сияющему ловцу снов, по пульсирующему семени в руке Валерия. На его морде мелькнуло смущение.

— Я… не мастер сплетать сны из шерсти, — заговорил он, и его голос звучал как шелесттысяч листьев. — И не хранитель семян великих древ. Но я тоже хочу сделать подарок, который будет напоминать вам об этих волшебных мгновениях.

Он отвязал миниатюрную сумку от спины и вытащил оттуда два кольца. Они были простыми. Невероятно, трогательно простыми на фоне всего окружающего волшебства. Сделаны из теплого, матового золота, будто выплавленного в самом сердце осеннего солнца. И на каждом из них был один-единственный узор: реалистичный отпечаток лисьей лапы, с ямками от подушечек и легким изгибом коготков.