Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 6 – Люсия Веденская

«Или это показалось?» — подумала девушка, стараясь особо не анализировать сложившуюся ситуацию.

Аделин сделала не слишком шаг вперед. Потом второй, уже более уверенный. Тишина окутывала, но это не была пустота — скорее ожидание.

На лестнице, покрытой ковром цвета темного вина, лежала пыль. Но не так много, чтобы казалось, что здесь никто не ходит. Здесь ходят. Просто нечасто.

Она провела рукой по балюстраде — дерево было холодным и почти влажным на ощупь.

— Кто здесь? — спросила, вслушиваясь в собственный голос.

Никакого эха. Ни звука шагов. Но по коже поползли мурашки.

Аделин вздрогнула, когда мимо нее пронеслось холодное дуновение, словно выдох. Обернулась — никого. Только дверь, тишина и уверенность, что она здесь не одна.

Но она шагнула дальше, все ближе к самому сердцу дома.

Не знала, куда идти, но ноги сами несли вперед, будто в груди натянулась нить, указывающая правильный маршрут. В груди росла уверенность, что все это давно решено. Что она должна быть здесь.

Где-то в глубине замка что-то щелкнуло. Замигал свет свечей. Или отражение. Или взгляд.

«Он знает, что ты здесь».

Аделин подняла голову и наконец почувствовала его. Не рядом, но в доме — в каждой стене, в каждом стекле, в каждом вдохе, отдающем тяжестью в груди.

Она не знала: боится ли этого или ждет.

На лестнице скрипнула ступень, и в следующую секунду пространство прорезал голос — низкий, хрипловатый, с той холодной властностью, что цепляется за кожу:

— Юная леди, вам не говорили, что врываться без приглашения — непозволительная вольность?

Аделин резкоостановилась. Сердце забилось сильнее, она схватила ртом воздух, словно не могла дышать нормально от раздражающего чувства, будто ее поймали врасплох. Справившись с секундной паникой, Аделин гордо вскинула подбородок, не поворачиваясь сразу к голосу.

— А вам не говорили, что вести разговоры, не показывая лица, — верх невежества?

Наступила тишина. В ней Аделин слышала только собственное дыхание.

Потом он появился.

Он спустился с верхней площадки, словно возник из самой тени. Высокий, с идеальной, почти болезненной осанкой. На нем был темный костюм с высоким воротником — слегка старомодный, но безупречно сидящий. Волосы, черные, гладко зачесанные назад, подчеркивали аристократическую бледность. Скуластое лицо казалось высеченным из мрамора: острые черты, узкий нос, тонкие губы и взгляд — серый, ледяной, пронзительный до дрожи.

Его худощавое тело не выглядело слабым, скорее, сдержанным, как скрипка: тонкая, но натянутая до предела. Ни одного случайного движения, ни намека на суету — каждый его шаг был точен, выверен веками.

— Вы дерзкая, — произнес он, и уголок его рта слегка приподнялся, словно он был не возмущен, а заинтригован.

— Вы легенда. Я пришла убедиться, что вы вообще существуете, — ответила она, делая шаг вперед.

Он медленно спустился еще на одну ступень, не отрывая от нее холодных глаз. Свет от старинных бра за его спиной играл на скулах, придавая его лицу призрачность.

— Тот, кто приходит сюда… — начал он тихо, но в его шепоте звучала угроза, отчетливая и хрустящая, словно ломаемые кости. — … уже не возвращается обратно.

Прежде чем Аделин успела ответить, за ее спиной с грохотом захлопнулась дверь, которая все это время стояла открытой.

Щелчок запоров эхом прокатился по пустому холлу.