Книга Писательница на полставки, страница 32 – Катя Рут

Она пыталась вспомнить бывших — отдаленно, сквозь фильтр времени, как чужие эпизоды из ситкома, где ей когда-то довелось играть второстепенную роль. Кто-то был слишком мягкий, кто-то слишком влюблен в себя, кто-то обладал всеми внешними данными, но в постели оказывался... скорее энтузиастом, чем мастером. Ни один не подходил под описание мужчины, от которого перехватывает дыхание. Или хотя бы хочется снять с него рубашку. Не ради символа чего-то, а просто потому что — срочно, сейчас.

«Вот бывший, Ваня, — мысленно сказала она себе, — такой всегда слегка усталый, погруженный в свои книги, но с какой-то нервозной энергией, которая заставляла думать, что в любой момент он может стать для тебя чем-то большим. Когда он загорался — был хорош. Но вся эта нерешительность! Вот этот бесконечный вопрос „может ли он быть тем, о чем я думаю?“ — было ли это вообще сексуально?»

Она улыбнулась. Нет, все было куда проще. Сильный мужчина, как ей тогда казалось, должен был быть тем, кто точно знает, чего хочет. А Ваня как раз был слишком склонен к бесконечным размышлениям, самоанализу и чудовищному количеству вопросов. К себе, к ней, к окружающему миру.

Потом был Артем. Он был... другой. Уверенный, с легким намеком на агрессию, как будто точно знал, что такое быть настоящим мужчиной. Как бы он сказал? «Я тебе покажу, что я мужчина». Саша даже запомнила фразу. Да, она тогда подумала, что это было то, что ей нужно. Быть рядом с таким человеком, чувствовать свою слабость, но в хорошем смысле. Он даже мог проводить ей рукой по спине, что, казалось бы, вообще незначительный жест, а у нее уже пробегали мурашки по телу. Но почему-то после него, после каждой их встречи все внутри становилось каким-то особенно напряженным.

«Что же, опять какая-то театральность», — подумала она с ухмылкой. Но в глубине души понимала, что этот жест рукой по спине ее как-то цеплял каждый раз. Короткий момент нежности, после которого не было слов. И в этом молчании было что-то такое сильное, что она даже не могла объяснить, что именно.

Далее в ее памяти мелькали еще пара свиданий, где мужчины явно хотели быть хорошими в ее глазах, казались учтивыми, добрыми, даже безупречными— но что-то было не так. Наверное, они не умели быть... настоящими. Или не умели заставить ее почувствовать, что они реально могут ее завоевать, а не просто быть рядом.

«Так вот, что такое мужская сексуальность?» — она вновь посмотрела на пустой экран. Каждый из этих мужчин пытался быть чем-то большим, чем просто самим собой. Но каждый — и каждый мужчина, и, кстати, большинство киношных героев — был частью какого-то мифа, которого не существовало в реальной жизни. А что если этот миф и сам был частью сексуальности?

Вспомнились и актеры. Тот идеальный Джеймс Дин, например. Да, он был в меру раздраженным, с дерзким взглядом и шрамами, которые казались такими важными. Но ведь это все было таким... клише! То, что навязывали нам с экранов. В реальной жизни шрам был бы не так романтичен, а слишком много дерзости не вызывало бы доверия.

Саша нахмурилась. Погружаясь в мысли, она потянулась за блокнотом. Сделать этот текст настоящим, сделать его живым — значит преодолеть все эти нереальные представления. И может быть, ей нужно начать не с мифов о мужской сексуальности, а с того, что она сама ощущала, когда мужчины перед ней не пытались быть героями.