Книга Пробуждение Оракула, страница 112 – Катерина Пламенная

В главном зале на стенах развесили картины. Доминировали работы Елены — ее яркие, экспрессивные полотна, полные жизни и внутренней силы. И среди них, на самом видном месте, висела та самая картина — «Пробуждение». Теперь она воспринималась не как пророчество, а как свершившийся факт, как символ их общего воскресения из пепла. Рядом висели более нежные, тонкие работы Анны — ее эскизы, ее попытки передать на бумаге те самые «нити судьбы», что она видела. Были и картины других художников, которых Елена уговорила выставиться — ее друзья, талантливые и непризнанные.

На дубовых полках, которые собственноручно собирал Максим, Светлана расставила свои свечи ручной работы в стеклянных подсвечниках, саше с травами, которые онасобирала и сушила еще в «Гнезде», и странные, красивые камни, подобранные по энергетике. В воздухе витал сложный, уютный аромат — воск, корица, сушеная лаванда, скипидар и свежемолотый кофе.

Елена, несмотря на то, что рука все еще была в фиксирующей повязке, настояла на том, чтобы присутствовать. Она восседала в большом кресле-качалке в углу, как королева, прибывшая на интронизацию. В здоровой руке она держала электронную сигарету и критически оглядывала экспозицию.

— Нет, вы только посмотрите на этот свет, — говорила она, обращаясь ни к кому конкретно. — Он просто убивает все полутона. Надо будет вешать чуть левее. Максим, ты записал?

— Записал, Елена, — покорно ответил Максим, стоя с блокнотом у стены. Он был в простой темной водолазке и джинсах, и в этой новой для себя роли менеджера выглядел удивительно органично.

Артем, уже оправившийся от ранения, но все еще бледный и чуть более замкнутый, чем прежде, помогал Светлане расставлять на стойке у входа визитки и небольшие брошюры с историей «Лавки». Он избегал смотреть в глаза Анне и Максиму, чувствуя, видимо, свою вину, но он был здесь. Его присутствие было важным жестом — жестом примирения и возвращения в лоно семьи.

Алиса, в своей неизменной черной водолазке и с планшетом в руках, руководила процессом, одновременно разливая по бокалам горячий, пряный глинтвейн собственного приготовления.

— Все, хватит работать! — наконец объявила она. — Проект «Лавка Судьбы» официально запущен. Предлагаю тост.

Все собрались в центре зала. Анна стояла рядом с Максимом, и его рука лежала у нее на талии — уже не как случайное прикосновение, а как нечто естественное, привычное. Она смотрела на это маленькое чудо, которое они создали вместе, из обломков своих старых жизней. Это было не просто место работы. Это был их новый дом. Их новое «Гнездо», но на этот раз — открытое миру, а не спрятанное от него.

Егорка, сидя на могучих плечах Максима, с восторгом показывал пальчиком на огромную деревянную вывеску над входом, которую вырезал по эскизу Анны местный мастер-краснодеревщик. На темном, покрытом лаком дереве была выведена изящная вязь: «Лавка Судьбы».

— Папа, смотри! Наше название! — радостно кричал мальчик.

— Наше, сынок, — улыбнулся Максим, и его глаза встретились с глазами Анны. В них была не толькогордость, но и безмерная благодарность.

— Ну что, — подошла к ним Светлана, улыбаясь своей тихой, мудрой улыбкой. Она взяла Анну за руку, и ее ладонь была теплой и успокаивающей. — Получилось, да? Именно так, как ты хотела.