Книга Пробуждение Оракула, страница 14 – Катерина Пламенная

— Вы военный? — спросила она, наконец, решившись разбить комфортное, но тяготящее ее молчание. Ира говорила, что он «военный», но что это значило в реалиях мирного времени — офицер? Контрактник? Служащий где-то в администрации? — Да, — ответил он. И после короткой, обдумывающей паузы добавил: — Связист.

«Связист». Прозвучало как-то неожиданно, даже прозаично. Он не выглядел «связистом». Он выглядел как человек, который штурмует здания, а не прокладывает кабели. Но она лишь кивнула, не решаясь допытываться дальше.

В травмпункте, куда они приехали, царила привычная утренняя суета и легкий хаос. Но Максим, казалось, не замечал этого. Он молча взял у нее документы для регистратуры, молча нашел единственное свободное место в переполненном, шумном коридоре и молча же встал рядом, скрестив руки на груди, пока они ждали ее очереди. Его присутствие было ненавязчивым, но ощутимым, как стена, отгораживающая от всего этого бытового бедлама. Он не пытался ее развлекать пустыми разговорами, утешать или жалеть. Он просто был там. Скала в бушующем море больничных проблем.

Когда ее, наконец, вызвали в кабинет, он последовал за ней и встал у двери, приняв ту же стойку, наблюдая за действиями врача с тем же спокойным, оценивающим, немного отстраненным взглядом.

Врач, пожилой, уставший мужчина с глазами, видевшими тысячи таких же ушибов и переломов, подтвердил диагноз Максима — сильный ушиб, растяжение связок. Наложил тугую повязку, выписал мазь и посоветовал покой пару дней.

— Вам повезло, молодой человек, — сказал врач, обращаясь к Максиму, явно приняв его за мужа или парня Анны. — Девушка могла и кости поломать. На льду шутки плохи. Проследите, чтобы руку не нагружала, мазь втирала три раза в день.

Максим не стал объяснять, что он здесь не по этой части, а просто кивнул, приняв инструкцию к сведению, как принимают боевую задачу.

Когда они вышли из больницы, уже ближе к полудню, солнце светило вовсю, ослепительно отражаясь от белого, искрящегося, нетронутого снега. Мир словно очистился.

— Вам на работу? — спросил Максим, когда они сели в машину. — Да, но... — она посмотрела на свою забинтованную, неуклюжуюруку. — Я не уверена, что сегодня смогу полноценно работать за планшетом и чертить. — Значит, домой, — заключил он, не оставляя пространства для сомнений, и тронулся с места.

По пути он ненадолго остановился у аптеки, купил все выписанные мази, таблетки и, что удивительно, новый, более качественный эластичный бинт. И снова — без лишних слов, просто вручил ей пакет с покупками, когда они подъехали к ее дому.

Когда он снова остановился у ее подъезда, Анна почувствовала, что не может просто так сказать «спасибо» и уйти, оборвав эту странную, молчаливую связь. Ей вдруг страшно не хотелось, чтобы это закончилось. — Максим, я... я не знаю, как вас отблагодарить. Вы меня, по сути, спасли вчера, и сегодня... Я очень вам благодарна. Правда.

Он посмотрел на нее, и в его глазах, этих стальных, непроницаемых глазах, снова мелькнула та самая, едва уловимая, но теплая искорка. — Не надо благодарностей, — сказал он просто. — Вы не против, если я позвоню вам через пару дней? Узнать, как ваша рука.

Это был не напор, не требование, не попытка закрепить успех. Это была простая, прямая, честная просьба, произнесенная с достоинством. — Конечно, — сказала она, и сама удивилась, как легко, почти радостно это прозвучало. — Я буду рада.