Книга Пробуждение Оракула, страница 26 – Катерина Пламенная

Однажды ночью, когда Егорка наконец уснул после долгого укачивания, они сидели на кухне, пили травяной чай и молча смотрели на монитор радионяни, где в голубоватом свете мирно посапывал их сын, закутанный в мягкую пеленку.

— Спасибо тебе, — тихо сказала Анна, кладя свою руку на его лежащую на столе ладонь.

— За что? — он накрыл ее руку своей большой, теплой ладонью, поглаживая костяшки пальцев своим шершавым большим пальцем.

— За все. За то, что нашел меня тогда, в метель. За то, что не испугался моих слез и моей сломленности. За то, что не сдался и не отпустил. За него... — она кивнула в сторону монитора.

Он перевел взгляд с экрана на нее. В его глазах, как всегда, стояла та самая, запрятанная на самое дно усталость, но теперь в ней был и мир, и какое-то новое, глубокое спокойствие. — Это я должен благодарить тебя, Анна. Ты дала мне все. Дом. Семью. Сына. Причину... оставаться человеком. В самых сложных обстоятельствах.

Эта фраза снова, как когда-то, зацепила ее, вызвав легкую тревогу. «Оставаться человеком». Что он имел в виду? В каких «сложных обстоятельствах»? Но задавать вопросы в этот момент умиротворения и тишины не было ни сил, ни желания. Она просто прижалась к его сильному, надежному плечу, вдыхая его родной, простой и такой любимый запах — кожи, мыла и чего-тонеуловимого, что было просто им.

Она смотрела на спящего Егорку, на сильное, спокойное, освещенное мерцанием монитора лицо мужа и думала, что ее жизнь, наконец, обрела тот самый, единственно верный вариант, ту самую ветку реальности, о которой она когда-то лишь безнадежно мечтала в своих снах. Все прошлые боли, предательства, странные, изматывающие грезы — все это было нужно, все эти ступени вели ее сюда. К этому тихому, настоящему, выстраданному счастью по имени «семья». К ее мужу. К ее сыну. К ее дому.

Она не знала, не могла даже в страшном сне предположить, что в эту самую минуту, в кромешной темноте за окном их кухни, в неброской, темной машине, припаркованной в дальнем, неосвещенном углу двора, сидел человек. Он смотрел в мощный бинокль на освещенное окно их квартиры, видя две смутные фигуры за столом. Достал блокнот и, прикрыв фонариком, сделал аккуратную пометку: «Объект «Сирена». Состояние стабильное, эмоциональный фон позитивный. Эмоциональная связь с агентом «Вулкан» укреплена, подтверждена рождением потомства. Риски нестабильности и отклонения от прогнозируемого сценария минимизированы. Этап 3 «Интеграция» считаю завершенным. Готовность к Этапу 4 — «Стабилизация долгосрочная».

Три года. Целая вечность и одно мгновение одновременно. Иногда Анне казалось, что только вчера она, обезумев от боли, гормонов и всепоглощающего страха, вцепилась в руку Максима, слушая первый, пронзительный и яростный крик Егора. А иногда — что эта новая, наполненная смыслом, тихим счастьем и бытовой гармонией жизнь длится всегда, с самого ее рождения.

Их квартира преобразилась до неузнаваемости. Теперь это было не просто жилище, а настоящее гнездо, логово, неприступная семейная крепость. Повсюду виднелись следы беспечного и полноправного маленького хозяина жизни: разбросанные игрушки (Максим приучил его убирать за собой, но следы творческого хаоса оставались всегда), яркие, наивные рисунки карандашом и пальчиковыми красками на специально выделенном участке стены в гостиной (Максим, к ее удивлению, не стал протестовать против этого, сказав: «Пусть творит. Стены не святыня»), стопки детских книжек на полках, мирно соседствующие с его толстыми томами мемуаров полководцев и трудами по военной стратегии. Воздух в квартире был насыщен уютной смесью запахов домашней еды, детского мыла, свежей выпечки и тех самых гиацинтов, которые Максим теперь покупал ей регулярно, с завидной периодичностью, как только старые начинали вянуть, словно поддерживая тот самый «запах весны», с которого началась их история.