Книга Пробуждение Оракула, страница 28 – Катерина Пламенная

— Это тебе, солдат. Но только завтра, понял? Завтра, в самый главный день.

— Понял! — Егорка попытался заглянуть в щель коробки, но Максим с улыбкой ловко убрал ее повыше, за спину.

— Ни-ни. Уговор есть уговор. Терпение — доблесть воина.

Анна подошла к мужу, встала на цыпочки и поцеловала его в немного шершавую от утренней щетины щеку. — Что на этот раз? Ты же помнишь, что в прошлый раз ты чуть не подарил ему настоящий, музейный шлем танкиста, от которого он потом неделю не отлипал.

— Почти угадала, — он хитро подмигнул, что было для него несвойственно и оттого особенно трогательно. — Но это сюрприз. Высшей категории секретности.

Она покачала головой, делая вид, что упрекает, но не могла сдержать улыбки. Его подарки всегда были экстравагантны, нестандартны, но всегда, всегда попадали в точку, вызывая у сына бурю восторга. Он не дарил безликих, штампованных кукол или машинок. Он дарил впечатления, знания, кусочки своего мира. На второе день рождения это был огромный глобус с подсветкой, на котором они теперь показывали Егорке страны. На Новый год — безопасный набор юного химика (под ее бдительным контролем, конечно), с которым они ставили простые опыты. На 2.5 года — настоящую, большую карту звездного неба, которую они вешали в его комнате.

Вечером, уложив перевозбужденного предстоящим праздником Егорку, они сидели на кухне за чашкой чая, составляя список последних, неотложных дел. — Торт я завтра утром сама заберу из кондитерской, — сказала Анна, проверяя заметки на телефоне. — Ира помогает с напитками и закусками. Ты уверен, что Виктор и Олег придут? Может, позвать еще кого-то из твоих сослуживцев? Будет веселее.

Максим медленно пил чай, его взгляд был немного отсутствующим, устремленным куда-то вглубь себя. — Нет, их будет достаточно. Олег, кстати, не сможет. Внезапная командировка. Срочный вызов.

— Опять? — вздохнула Анна, уже привычная к такой практике. — Кажется, твоя загадочная работа забирает его еще чаще, чем тебя самого. Он вообще бывает дома?

— Бывает, — он отпил глоток, и его лицо на мгновение стало привычно непроницаемым, каменным. — Служба есть служба. Кстати, завтра утром мне надо на пару часов заехать в часть. Подписать кое-какие бумаги. К десяти, максимумк одиннадцати вернусь, все успеем подготовить.

— Хорошо, — просто кивнула она. Она уже давно привыкла к таким внезапным, но всегда аргументированным «заскокам». Это была часть их жизни, часть его, и она принимала это, как принимала смену времен года.

Позже, глубокой ночью, когда Максим уже засыпал, она вдруг вспомнила, что ей срочно нужно найти его паспорт — для оформления очередных документов в детский сад, куда Егорка должен был пойти через месяц. Он обычно хранил все важные бумаги в небольшом, но надежном сейфе, встроенном в нижнюю часть массивного шкафа в его кабинете. Кабинет был единственным местом в квартире, куда она заходила нечасто и всегда по делу. Это было его суверенное пространство, его святая святых, его «штаб», и она инстинктивно уважала эти границы, как он уважал ее личное пространство.

Она осторожно, стараясь не шелохнуться, выбралась из-под теплого одеяла. Максим спал глубоким, тяжелым, почти беспробудным сном — после вечерней силовой тренировки он всегда вырубался мгновенно и спал как убитый. Она на цыпочках, задерживая дыхание, прошла по темному коридору в кабинет. При призрачном свете луны, падающем из окна, комната казалась чужой, немного мрачной и безжизненной. Простой лаконичный стол, строгий стул, книжная полка, заставленная уставами, исторической литературой и трудами по психологии. И тот самый, темный, массивный шкаф.