Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 44 – Наташа Фаолини

Я облегченно выдыхаю и сажусь на пол, обнимая колени руками. Чувствую себя неуверенно, несмотря на то, что мы тут одни.

Иной слишком пристально смотрит на меня, когда опускается на пол рядом. Неподалеку кладет мои ветки, из которых потом я собираюсь сделать лук и все остальное, если получится.

Темнота и запах озона окончательно заполняют комнату. Снаружи слышится гром и шум капелек, бьющихся об хаотичные кучи металла.

— Готова? — спрашивает он, и я слышу, как этот вопрос ломает тишину комнаты.

Я перестаю дышать. В отражении на стекле его шлема вижу слегка испуганное собственное отражение с округлившимися глазами.

Он тянет ко мне свою руку в перчатке и переплетает пальцы наших рук.

Зажмурившись на секунду, я киваю, а тогда резко и решительно открываю глаза.

Свободной рукой он нажимает что-то на задней стороне шлема, а тогда с легкостью снимает его.

Я впервые вижу его настоящего.

Когда он снимает шлем, я вдыхаю резко, как будто всё вокруг становится гуще и тише одновременно. Его лицо — словно отблеск другой реальности.

Гладкая, темно-серая кожа с легким, едва уловимым мерцанием — как лунный свет, отраженный от глубинного океана. Черты лица правильные, резкие и в то же время плавные, но в них — чуждость, как будто он вырезан из ночи.

Его глаза… они сияют, как бесконечный космос, с точками света внутри, будто я смотрю сквозь них в звёздное небо другой галактики. Эти глаза дышат холодом, но и зовут ближе. Я не могу отвести взгляд. Холодок пробегает по коже, но с ним — и искра, как будто где-то внутри меня тронули что-то запретное.

Он тянется ко мне, и его перчатки шуршат по моим пальцам, когда он снимает их и прикасается к моей ладони голой кожей. От этого прикосновения вспыхивает жар. Оно мягкое, почти гипнотическое, и я чувствую, как волна тепла медленно растекается по венам.

— Не бойся, — говорит он тихо, и голос его глубокий, с легкой вибрацией, словно ветер, проходящий сквозь каменные арки.

Я чувствую, как что-то чуждое и мягкое касается моего сознания, проникая в самые потаённые уголки. Глаза мои закрываются сами собой, и мир вокруг исчезает.

Внутри — темнота.

А потом рождается мир. Его мир.

Передо мной раскрывается его планета — чужая, холодная, завораживающая. Небо затянуто туманами, сквозь которые едва пробиваются три огромные ближние планеты, отбрасывающие бледное свечение на кристаллические башни, уходящие в небо.

На улицах — молчаливые фигуры, такие же, как он, но с пустыми глазами и лицами, лишенными эмоций.

Я чувствую — это его народ. Безмолвные, совершенные и чужие. Они не улыбаются, не злятся. Не разочаровываются.

В этом их суть. Эти существа не умеют чувствовать, они даже не дают имен детям.

И вдруг мир дрожит. Ветер усиливается, небо трескается надвое. С грохотом рушатся шпили городов, словно кристаллы, разбиваясь об землю. Туман густеет и темнеет, заволакивая всё вокруг.

Огромные трещины разрывают поверхность планеты, и из недр рвется ослепительный свет, поглощая города. Небо рассыпается осколками. И тогда его глазами я вижу, как выжившие бегут, спасаются, унося с собой лишь воспоминания и пустоту. Планета гибнет в темных водах вселенной, оставляя их скитатьсямеж звёзд.

Я вижу, как они — последние выжившие — собираются на борту огромных кораблей. Молчаливые, лишённые надежды. Впервые чувствующие что-то кроме пустоты.