Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 55 – Наташа Фаолини

Один из них наклоняется. Я вижу, как его пальцы скользят по кромке бетона в метре от нас. И только чудо или нежелание пачкать руки в крови мешает ему заглянуть внутрь.

Димитрий замирает.

Его ладонь всё ещё сжимает мою руку, когда один из них — ближний — делает шаг вперёд и начинает наклоняться. Медленно. Внимательно. Его пальцы тянутся к плите, и я вижу, как его шлем наклоняется, плавно, точно, почти настойчиво, — прямо туда, где мы прячемся.

Он замирает, явно фокусируется.

Я чувствую, как еговнимание пронзает пространство, как будто он смотрит сквозь бетон. Он нас заметил.

Его движение — выверенное, решительное. Он знает, что мы здесь.

Я не думаю. Я уже не Айна, которая сомневается. Я — выжившая. Я — оружие.

Со скоростью, которой и сама от себя не ожидала, я закидываю назад руку и вырываю стрелу из самодельного колчана.

Почти молниеносно. Реагирую также быстро, как и сам иной, хотя это удивительно, потому что все, что я о них знаю, возвышает их над людьми. Во всем. Особенно — в скорости реакции.

Но я не медлю.

Я помню, как Каэль был ранен в этом месте другим иным, когда защищал меня. Он тогда едва удержался на ногах, но не сдался, потом, правда, отключился. Это место на шее — их уязвимость. Я видела это своими глазами. Слабое место.

Конец стрелы острый, заточенный мной самой. Я замираю, отслеживая каждый его шаг. Он наклоняется ещё ниже, и я вижу, как его шлем почти касается бетонной кромки. Он слишком близко. Слишком.

Я резко подаюсь вперёд, вывернувшись из тени, и с яростным, выверенным движением вонзаю стрелу ему в шею — точно в то место, где шлем соединяется с мягкой тканью под ним.

Пришелец дёргается. Его тело сотрясает конвульсия, он отшатывается назад, руки судорожно хватают воздух.

Ни крика. Ни звука.

Только глухой удар тела о бетон, когда он падает.

Руки Димитрия на моей талии немного дрожат и на секунду я позволяю себе перевести на него взгляд.

В глазах Димитрия я вижу ошеломление, которое затмевает даже страх.

Я не понимаю, почему моё тело движется быстрее.

Почему выношу то, от чего раньше падала без сил. Эти перемены — пугающие, как лезвие ножа в темноте.

Но я не думаю о них. Не связываю. Не спрашиваю себя: почему. Ведь главное — я жива. Всё остальное можно объяснить потом.

Что-то хватает меня за руку с такой силой, что я не успеваю вскрикнуть. Мгновение — и меня рывком вытягивает наружу из-под завала. Я даже не успеваю выхватить оружие. Влажный воздух обрушивается на меня, и я чувствую, как что-то сжимается у меня на горле — крепко, намертво.

Передо мной — второй. Иной. Гораздо выше того, которого я только что ранила. Его фигура заслоняет небо, будто живая стена. Я зависаю в воздухе, ногами не доставая до земли. Его рука — как из камня. Он держит меня за шею, но не ломает. Пока.

Я вцепляюсь в лук, прижимаю его к себе, как будто это щит, как будто он сможет защитить меня. Сердце бьется бешено. Я дрожу, но не отвожу взгляда. Я вижу своё отражение на изогнутом стекле его шлема.

Он не выпускает когти. Не стискивает сильнее. Просто держит. Смотрит. Дольше, чем нужно, чтобы убить.

Я не понимаю. Я задыхаюсь. Губы мои размыкаются, но воздух не идёт. Я чувствую, как пальцы на его руке чуть дрожат. И тогда замечаю — его грудная клетка под доспехом вздымается быстро. И как-то неровно. Почти... панически.