Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 6 – Наташа Фаолини

— Они быстро вычислят, что в той зоне была моя очередь патрулировать, — поясняет бесцветно, стоит, руки по швам.

— Ты отомстил ему за сестру, суда бы не было, сам знаешь.

— Знаю, — говорит тихо и вдруг делает тихий шаг ко мне.

Я сразу тянусь к ножу, спрятанному в одежде. Как и говорила — я никому не доверяю.

Димитрий помог мне, я помогла ему — вот и все. Мы не друзья, не союзники. Разве что, соучастники.

— Нашел кое-что и решил, что тебе понравится. Когда увидел, сразу подумал о тебе.

— Что? — спрашиваю тихо, из-за растерянности позабыв о ноже.

— В руинах на двадцать пятой, где был торговый центр.

Димитрий подходит ближе и достает что-то из кармана. Я вглядываюсь в блестящий предмет на его ладони.

И, не знаю почему, всего на мгновение, мое сердце пропускает удар. И это первый момент за многие годы, когда я позволяю себе расслабить плечи. Клянусь, первый и последний.

На ладони Димитрия лежит красивая заколка в форме бабочки с разноцветными камушками, переливающимися на свету.

Несколько минут я стою в оцепенении, рассматривая ее.

Мимолетно, как стрела, в голове проносится болезненное воспоминание.

«Смотри, Айна, какая красота, папа купит тебе эту подвеску!» —восклицает родной тон. Голос папы. Кажется, он всегда так говорил со мной, потому что гордился тем, что стал отцом.

Папа подхватывает меня, я вскрикиваю и радостно смеюсь, подняв руки по сторонам, будто я и сама маленькая бабочка. Сколько мне тогда было? Пять или шесть.

Думаю, что спустя годы в моих воспоминаниях исказились голоса родителей. Я уже не помню их лиц. Так мало осталось воспоминаний…

В прошлой моей жизни, лет в четырнадцать, эта вещица стала бы сокровищем, но к чему она мне сейчас? Заколка красивая, но бесполезна. Большинство вещей прежнего мира абсолютно ни к чему не годятся.

Я не хочу быть красивой, не хочу украшать себя. Мне все равно, какая я в глазах мужчин или женщин. Даже как я выгляжу в отражении — безразлично.

— Подумал, что она подойдет к твоим волосам, — говорит Димитрий немного охрипшим голосом.

Притворяюсь, что не вижу всех его взглядов.

Мы с ним знаем друг друга только потому что он все полтора года торгует со мной. Иногда обменивает полезные вещи на дичь, которую я ему приношу. Платит бензином, спичками и другими полезными вещами, а брать любит мясо птиц. Говорит, оно похоже на курицу.

Так я узнала, что у него хорошая память. Потому что я не помню вкуса курятины.

— Тебе лучше умыться и ночью бежать из поселения, — говорю сдавленно.

Даже если я не знала точно, то догадывалась по тому, как он иногда на меня смотрел. Пусть моя взрослая жизнь и началась только здесь, но я не дура.

Я не собираюсь никого любить. Отказываюсь заводить парня, или как их там называют девчонки? У меня не будет семьи, потому что я боюсь потерять близкого человека, а еще сильнее меня ужасают мысли о беременности.

Ведь большинство отношений к этому приходит. Родившись на свет, что увидит мой ребенок?

Страх, горести, голод — вот что. Он никогда не познает мира. Будет жить здесь, словно собака в вольере. Как все мы. Думать, что вещи бывают только старыми или ржавыми, поломанными.

Что все женщин могут бытьтолько проститутками. Или воровками, как я.

В книгах, которые у меня получилось собрать, написано о врачах, космонавтах, об удивительных женщинах, изменивших историю человечества. Вот о чем будет читать мой ребенок и кем никогда не сможет стать.