Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 5 – Наташа Фаолини

Чем тогда стал наш мир, если дальше должен быть еще и ад?

Кажется, что впереди Оззи ждет что-то лучшее, чем этот мир. И это так несправедливо, потому что он не страдал. В жизни не мучился, и в смерти — тоже.

Я застываю с широко распахнутыми глазами. Несколько густых капель дождя падают на мою щеку.

Тучное тело сына коменданта наклоняется, а тогда падает вперед под силой тяжести живота. На земле под его головой растекается алая лужа, отделившаяся струя ползет к моим ногам.

Я поднимаю дрожащую руку и прикасаюсь к щеке.

Только когда смотрю на пальцы, понимаю, что на них не капли дождя, а кровь. И на всей стене, в которую я вжимаюсь — тоже.

Димитрий резко выдыхает и зарывается пятерней в волосы. Смотрит на тело Оззи и тогда переводит тяжелый взгляд на меня. В его глазах слишком мало безумия и много осознания того, что он совершил.

— Прости, что втянул тебя в это.

— Они изгонят тебя или убьют, — говорю тихо.

Хотела бы я сказать, что ничего особенного не произошло, ведь Оззи был свиньей. Что жизнь будет идти тем же чередом, что и раньше, но не могу.

С каждым днем реальность откусывает от меня часть человечности. Кем стали люди? Когда ценность человеческой жизни стала приравниваться к буханке хлеба? Пусть он и был скотом.

И человеком он тоже был. И Мика тоже была человеком.

Справедливого суда больше не существует, Димитрий вынес приговор пулей. И самое ужасное, что я не так уж и ошарашена.

— Знаю, — Димитрий опускает оружие, смотря на меня напряженными карими глазами, — уходи отсюда, Айна.

Вытерев рукой кровь с лица, я смотрю на Димитрия.

— Идем, — говорю ему.

Он не сдвигается с места.

— Иди за мной, Димитрий.

Переступаю лужу крови и, на удивление, Димитрий следует за мной.

Я веду его в свой дом. Если так можно назвать помещение под старой крышкой люка глубоко внизу.

Раньше тут была канализация, но теперь — мое убежище, скрытое от чужих глаз. Я стараюсь прятать вход от патрульных и пока что мне это удавалось, но сегодня я показываю свое убежище одному из них.

У нас получается пробраться к люку незамеченными.

Спустившись вниз по лесенке, я осматриваюсь в небольшом кармашке, который приспособила под себя.

Старый матрас с пружинами, прорвавшими обивку, стеллаж, который я соорудила из разных продолговатых предметов и изоленты. На нем я складываю все, что украла и что смогла смастерить: несколько пластиковых бутылок, фильтры для воды, какая-то старая расческа. Немного книг.

Больше всего — неработающих батареек. Я все еще надеюсь, что когда-нибудь они пригодятся.

В темном углу стоит обшарпанный генератор, которым я давно не пользуюсь, потому что бензина в городе не осталось.

В темном углу сидит кукла без одного глаза и волос. Посадила ее туда, чтобы никогда не расслабляться. Назвала Чаки.

Достаю тазик с водой, который использую для умываний уже, наверное, недели три. Новую воду, которую удается достать, я всю выпиваю. Засухастала такой, что пить почти нечего, во рту вечная пустыня.

Я мою руки, умываюсь. Серая жидкость окрашивается в бледно-розовый.

Димитрий продолжает стоять у входа и наблюдать за мной.

— Так и будешь там торчать? — спрашиваю тихо, не поворачиваясь к нему лицом. — Если не умоешься, по тебе будет просто понять, что Оззи убил ты.

— Я и не собирался скрываться.

— Что же тогда, пойдешь и сдашься коменданту? — хмурюсь, поворачиваясь.