Книга Физрук: на своей волне 4, страница 112 – Валерий Гуров

— Ладно, если вдруг произойдёт что-то из ряда вон — сначала звонимне. Без самодеятельности, договор? — я одарил тренера улыбкой.

— Замазали, — ответил тренер. — С моей стороны — больше ни одного лишнего шага.

Мы обменялись рукопожатиями, и я оставил Рекса на площадке. Сам направился к своему джипу. Пора было всё-таки ехать в школу, играть роль примерного физрука и воспитывать новую порцию подрастающего генофонда.

Но прежде я обернулся. Тренер резко хлопнул в ладони, и все три собаки тут же выстроились перед ним в аккуратную линию. И что особенно забавно — мой мелкий паршивец стоял точнёхонько в центре. Прямо между двумя огромными питбулями. Да ещё и выглядел Рекс так, словно именно он здесь главный, а эти два амбала — его личные телохранители.

Я не удержался и усмехнулся. Всё-таки приятно видеть, как у Рекса начинает складываться собственная маленькая «карьера».

Джип стоял на том же месте, где я его оставил вчера. Слава богу, весь целехонький — без разбитых стёкол или проколотых колёс… На самом деле — редкая удача для текущих обстоятельств.

Я с облегчением выдохнул, сел в машину и завёл двигатель. Сразу включил музыку погромче.

— Дожди, дожди, дожди… — натужно тянул из колонки Корнелюк.

И своим голосом он задавал на весь салон тот самый ностальгический вайб, от которого почему-то становилось легче. Неплохая музыка, чтобы выветрить из головы всю эту утреннюю нервотрёпку и наконец переключиться.

А школа, кстати, это место, где переключиться получалось лучше всего. Уроки, дисциплина, дети, которые не пытаются тебя убить и не подсылают адвокатов… Ну, так-то уже неплохой набор для нормального начала дня.

Школьный двор встретил меня привычной суетой. Мелкотня из средних классов наводила суету. Но стоило мне подъехать к воротам, как весь этот оживлённый муравейник вдруг синхронно повернул головы.

И началось.

— Владимир Петрович!

— Здрасьте, Владимир Петрович!

— Доброе утро!

Ребята махали руками, улыбались, притормаживали перед машиной. Ощущение, будто я приехал не в школу, а на инспекцию в свой личный детский гарнизон.

Что ж, приятно — значит, правильно работаю.

Я припарковал джип, вышел, и передо мной, словно по команде «смирно», человек двадцать школьников выстроились в одну линию.

— Здравствуйте, Владимир Петрович! — хором, дружно, протянули они.

— Здорово, мелочь пузатая, —бросил я, не скрывая ухмылки. — Ну что, докладывайте: как жизнь молодая?

— Всё нормально, Владимир Петрович! — ответили школьники опять хором.

— «Нормально» — это что у вас за диагноз такой? — я подмигнул ребятам. — Это слово вычёркиваем из лексикона. На моей территории всё либо хорошо, либо плохо. Понятно?

— А почему нам нельзя говорить «нормально», Владимир Петрович? — спросил один из пацанов.

Смотрел школьник так серьёзно, будто от ответа зависело будущее вселенной.

— Потому что, — пояснил я, — дела бывают либо отлично, либо хреново. А «нормально» — это никакое состояние. Это когда вы сами не понимаете, что у вас происходит.

Школьник кивнул, задумался, хмуря брови так, будто это была мудрость уровня дзен-буддизма. Остальные зашептались, переваривая услышанное.

Я было хотел продолжить беседу, подкинуть ещё пару жизненных соображений, но тут заметил, как ко мне направляется наша физичка. Училка вышла из школы, аккуратно придерживая перила, спустилась по ступенькам, то и дело поглядывая на меня.