Книга Последняя граница, страница 77 – Алистер Маклин

– Простите, – смущенно сказала Юля. – Я не знала…

Рейнольдс с усмешкой прервал ее:

– Входите. Все в порядке – я вполне в норме. Кроме того, вам должно быть известно, что мы, агенты, привычны к тому, чтобы принимать у себя в спальне представительниц женского пола. – Он взглянул на поднос, который она поставила на его постель. – Пропитание для инвалида? Очень любезно с вашей стороны.

– Да, для инвалида, хоть он и не признается в том, что он инвалид. – Юля была одета в синее шерстяное платье с поясом и белыми оборками у шеи и на запястьях. Ее золотистые волосы были расчесаны до блеска, а лицо и глаза словно только что омыли в снегу. Кончики пальцев девушки, коснувшиеся припухлости на его спине, были такими же свежими и прохладными, как и ее лицо. Он услышал быстрый, затаенный вздох. – Мистер Рейнольдс, нужно позвать врача. Тут у вас полное разноцветье: красный, синий, фиолетовый. Нельзя так это оставлять – выглядит ужасно. – Она осторожно повернула Рейнольдса к себе и посмотрела в его небритое лицо. – Вам лучше снова лечь. Очень больно, да?

– Только когда смеюсь, как сказал один малый, которого проткнул гарпун. – Он отошел от умывальника и кивнул на окно. – Кто этот циркач?

– Мне и смотреть не надо, – рассмеялась она. – Я его слышу. Это Казак – один из людей моего отца.

– Казак?

– Так он себя называет. Его настоящее имя Александр Мориц – он думает, что нам это неизвестно, но мой отец знает о нем все, так же как знает все почти обо всех. Парень считает, что Александр – имя для маменькиного сынка, поэтому дал себе имя Казак. Ему всего восемнадцать.

– А зачем этот опереточный наряд?

– Поразительное невежество, – с упреком сказала Юля. – В этом нет ничего опереточного. Наш Казак – настоящий чикош, ковбой, по-вашему, он из Пуcты – степей на востоке, это, где город Дебрецен, они все так одеваются. И даже кнут у всех одинаковый. Казак представляет еще одну сторону деятельности Янчи, о которой вы пока не знаете, – кормить голодающих. – Она заговорила тише. – Зимой, мистер Рейнольдс, многие в Венгрии голодают. Правительство забирает у фермеров слишком много мяса и картошки – им приходится выполнять страшно высокие нормы на сдачу, – хуже всего дело обстоит в областях, где выращивают пшеницу, там правительство забирает все. Одно время было так плохо, что будапештцы отправляли хлеб в деревню. И Янчи кормит этих голодных. Он решает, с какой государственной фермы взять скот и куда его отвести, – Казак гонит его туда. Он пересек границу только вчера вечером.

– Так просто?

– Для Казака – да: у него удивительный дар управляться со скотом. Большая часть скота – из Чехословакии: граница всего в двадцати километрах отсюда. Казак просто одурманивает животных хлороформом или хорошенько поит пойлом из отрубей с дешевым бренди. И потом полупьяных или наполовину под наркозом перегоняет через границу так же легко, как вы или я переходим улицу.

– Жаль, что вы не умеете так же управляться с людьми, – сухо произнес Рейнольдс.

– Это как раз то, чего хочет Казак, – помогать Янчи и Графу с людьми, то есть, конечно, не дурманить их хлороформом. Скоро он этим займется. – Она потеряла интерес к теме, связанной с Казаком, несколько секунд невидящим взглядом смотрела в окно, затем подняла свои удивительные голубые глаза на Рейнольдса – они были серьезны и неподвижны. Потом нерешительно сказала: – Мистер Рейнольдс, я…