Книга Охота на волков, страница 173 – Валерий Поволяев

Через несколько минут Бобылев снова приподнялся, мутными, ничего не понимающими глазами глянул на человека, спасшего его, на костерок, разведенный на железном листе, специально, видать, привезенным кем-то на лиман, облизал черным, искусанным языком губы:

– Где я?

– На лимане, – услышал он доброжелательный ответ.

– Что со мной было?

– Не знаю. Наверное, несчастный случай. Может быть, что-то еще…

– Что? – Бобылев застонал, поморщился, ощупал пальцами затылок. – Болит, зараза. – Он застонал, на лицо его наползла синюшная тень. Тут Бобылев вспомнил, что с ним произошло, зажал зубами очередной стон, попытавшийся вырваться наружу. – Это меня винт задел…

Прижал к затылку окровавленный платок.

– Я ощупал затылок – ничего серьезного, – сказал ему спаситель, – кость не задета и это главное. Остальное – пустяки, зарастет в три счета.

Бобылев закрыл глаза.

– Наверное, все-таки придется обратиться в больницу, – сказал он, – болит…

– Чтобы поскорее заросло – можно и в больницу. А можно просто промыть марганцовкой, перевязать покрепче, походить недельку с бинтом и все затянется.

– У тебя марганцовка есть? – на «ты», не стесняясь, спросил Бобылев.

– Есть.

– А бинт?

– Бинт тоже есть.

– Запасливый, – Бобылев одобрительно пошевелил губами, – а я дурак, на охоту хожу, хожу и все никак не могу приучить себя к тому, что в кармане обязательно надо носить какую-нибудь медицину…

– Век живем – век учимся, – улыбнувшись проговорил бобылевский спаситель. – Однако нам надо выбираться из плавней.

– Это что, выходит, у тебя вся охота псу под хвост грюкнула?

– И это ничего, – снова улыбнулся спаситель. – Перебьемся как-нибудь, а в будущем наверстаем. Не последний ведь день живем на белом свете.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – отплюнулся Бобылев, – все под Богом ходим. Как Бог рассудит, что решит на наш счет – так и будет. – Он не сдержался, застонал. – Вот уж не думал, что споткнусь на ровном месте.

– Бывает и хуже, – прежним ровным успокаивающим тоном проговорил бобылевский спаситель.

Бобылев зорко глянул на него, от прежней мутной слепоты, застившей ему глаза, не осталось и следа. Он поморщился, отвернул голову в сторону и сплюнул. Человек, спасший его, был, судя по всему, прост, как кусок хлеба, выпавший из сумки нищего… Бобылев не сдержался, улыбнулся через силу, неохотно, – непромокаемый охотничий костюм спасителя был уже ветхий, требовал серьезного ремонта, и хотя владелец отжал его, нехорошо прилипал к телу, лицо было открытое, глаза не бегали, как у некоторых наперсников Бобылева, улыбка была тихая, лишенная каких-либо победных красок.

«Это бедный человек, – понял Бобылев, – с дырками в карманах и пронзительным свистом в кошельке».

– За мной не заржавеет, – проговорил он, – в долгу не останусь.

– Это дело такое, – довольно равнодушно отозвался на бобылевский посул спаситель, улыбнулся чему-то своему, – улыбка была скупой, доброжелательной, она понравилась Бобылеву.

– Такое? Какое такое? – спросил он.

– Я сделал то, что обязан был сделать по уставу охотничьей организации, в которой состою – прийти на помощь человеку, терпящему бедствие, – неожиданно сухо, почти протокольно, как на допросе, под бумагу, ответил спаситель, развел руки в стороны, – вот и все. А остальное… – он помедлил, приподнял и опустил одно плечо, – остальное – это дело пятое, восьмое, десятое… Словом, это необязательно.