Книга Охота на волков, страница 293 – Валерий Поволяев

Сделав несколько глубоких вдохов, Бобылев попробовал унять беспорядок, творившийся внутри, но из этого ничего не получилось, не справился он с самим собою, болезненно сморщился, дернул головой, будто от укола, и вдруг увидел трех человек в пятнистой форме, с десантными автоматами в руках.

Не поверив тому, что видит, Бобылев зажмурился, шевельнул губами, произнося смятое «Свят, свят!», открыл глаза, рассчитывая, что молитва поможет и видение исчезнет, но не тут-то было, видение не исчезло – трое в пятнистой форме, настороженно оглядываясь, двигались по тропке за кустами, окаймлявшими соседний участок.

Теперь он понял все. Все понял… И откуда взялось это гнетущее ощущение тревоги, и как родилась непривычная страшная тишина, и почему так безлюдно стало на хуторе. Он судорожно зашарил пальцами по поясу, проверяя, что у него есть с собою, досадливо сжал глаза и в следующий миг услышал некий плач – свой собственный плач, хотя никогда ранее не плакал: с ним ничего, кроме ножа и одной гранаты, не было.

Внутренний плач этот родил несколько зажатых всхлипов, дрожь, от которой у Бобылева даже застучали зубы, и он вялым, плохо соображающим кулем вывалился из уборной и по сходне побежал в дом за оружием.

Воздух сухо треснул, со стороны кустов, за которыми только что перемещались люди в пятнистых костюмах, послышался предупреждающий окрик, и затоптанную деревянную сходню прямо перед Бобылевым перерубила автоматная очередь. Лишь щепки полетели в воздух.

Выматерившись, Бобылев метнулся назад, к уборной, – понял, что к дому ему пройти не дадут. Задышал тяжело, перемахнул через плетень, за ним одолел низкие, украшенные черными размякшими ягодами кусты и понесся к реке.

Метров через двести остановился, присел оглядываясь. Если его еще только берут в кольцо и кольцо это не сомкнулось, есть несколько шансов уйти, но если сомкнулось, то все, шансов уйти у него ни одного. Сдернув с ног тапочки, Бобылев сунул из за пояс – последнюю обувь терять было нельзя, – в несколько прыжков достиг уреза воды и вошел в реку.

Вода в реке была холодной, от нее разом заныли кости, тело пробил озноб, но все это были мелочи, ерунда, на которую не следовало обращать внимания, это должно оставаться за пределами сознания, но Бобылев внимание обратил, никчемные мелочи прочно отпечатались у него в памяти, – сделав несколько шагов, он ухнул в яму по грудь, выругался. Почему-то ему показалось, что граната может намокнуть и в нужный момент, намоченная, подведет. Эта мысль родила в нем страх, и он снова выругался.

Проворно выбрался из ямы, побрел по реке поперек, пересекая ее, стараясь идти как можно быстрее. Ему чудилось, что вода вязкая как кисель, очень плотно обволакивает ноги, холод проник уже не только в мышцы, но и в кости, – Бобылев, сопротивляясь этому, захрипел, замотал головой протестующе, изо всех сил устремляясь к противоположному берегу.

Он одолел уже больше половины реки, вплавь форсировал две глубокие ямы и вышел на спасительную мель, когда на берегу, к которому он устремлялся, как к последней своей надежде, из молодого дубняка поднялись двое в камуфляжной форме, с автоматами, наставили стволы на Бобылева.

Тот взвыл яростно, шарахнулся в сторону, к камышам, облюбованным утками, снова опустился в воду по грудь, выругался люто, через минуту врубился в камыши, сдернул с пояса гранату.