Книга Охота на волков, страница 290 – Валерий Поволяев

– О, все понял! – произнес Сергеенко с сильным хохлацким акцентом, опустил фуражку на переносицу. – Здесь все соседи дружат, вы правы, товарищ подполковник. И старуха Карпова.

– Она знает вас?

– А как же! Я ее лет десять назад за самогоноварение штрафовал… Еще как знает!

– Хорошо. – Головков взял капитана под локоть. – Главное – вывести всех людей из дома, где находится преступник. Как только они будут выведены – сразу же начинаем действовать. Пусть старуха Карпова постарается вывести их! – в голосе подполковника прозвучали пронзительные просительные нотки, они дошли даже до тяжелого, затуманенного хмелем мозга капитана.

– Понял, товарищ подполковник, – Сергеенко вновь стукнул одним расхлябанным кирзачом о другой, – все понял.

Через минуту он уже шел по тропке к дому Карповых. Народ на хуторе привык вставать рано, в двух домах словно бы по команде засветились огни, послышались два переругивающихся женских голоса, бряканье подойника, ленивое тявканье собаки, чистое, как хрусталь, без единой трещины пение петуха, – хутор был трудовой, тут привыкли вкалывать от зари до зари и исключений не делали даже в праздники.

Но вряд ли Бобылев, городской житель, подчиняется городским правилам, он наверняка живет по старому привычному расписанию, выработанному в Краснодаре, это подполковник тоже учитывал.

С другой стороны, с чего бы так рано появляться на хуторе участковому? Были тут, конечно, кое-какие «но», но Головков надеялся, что все обойдется без осложнений. Если только капитан не сглупит и не проколется на чем-нибудь.

Капитан не сглупил, он совершенно незамеченным, будто у него на голове находилась шапка-невидимка, добрался до дома Карповых, тихо взошел на крыльцо и исчез за дверью. Ленька Карпов, который брился, стоя перед рукомойником, так и застыл с помазком в руке. Изо рта у него вывалилось изумленное «О!», больше он ничего не смог произнести.

Мать Ленькина окинула участкового с недобрым любопытством, стиснула в щелки свои и без того маленькие глазки, шевельнула верхней усатой губой, но ничего не сказала капитану.

Сергеенко снял фуражку и обессиленно опустился на табуретку.

– Напиться дайте!

Старуха Карпова зачерпнула воды из ведра, налила полный, вровень с краями, стакан воды, подала непрошеному гостю. Тот с наслаждением выпил, достал из кармана небольшую луковицу – использовал для «поддержки брюк», это был лук-севок, – и не очищая от шелухи, съел.

– Чтобы водой от меня не пахло, – пояснил он.

– Может, яишню зажарить? – неожиданно предложила старуха. – Из трех яиц, а? Полегчает, – знающе добавила она.

– Не надо, – отказался Сергеенко. – Время такое, что не до яишни. – Покашлял в кулак. – Значит, я с таким делом…

В это время у Леньки Карпова прорезался голос.

– А вы чего, никак соседского постояльца наказывать приехали? – спросил он. – Э, гражданин начальник?

Капитан заметил, как почерствел, стал жестким, будто в зрачках возникло по железному гвоздю, взгляд старухи и ответил почти машинально:

– Точно! – В ту же секунду засек, как помягчел и потеплел старухин взгляд, а на губах заиграла мстительная улыбка. Капитан понял, что ответил он верно, расчет сделал правильный, все будет в порядке.

Через пять минут старуха Карпова, повязав голову черным платком, вывалилась из дома и широким мужицким шагом, словно бы направлялась в боевой поход, зашагала к дому Андрианыча. Ловко сдернула с калитки проволочную петлю, прокричала: