Книга Охота на волков, страница 289 – Валерий Поволяев

Операцию начали в шесть часов утра, когда на улице еще было темно, черное, без единой блестки, с напрочь стертыми звездами небо было глубоким, провальным – похоже, звезды накрыла плотная, приползшая на большой высоте пелена, земля была тиха, настолько тиха и мертва, что не верилось даже, есть на ней жизнь и живые существа или нет.

В темноте было намечено окружить хутор, а когда рассветет и будет все видно, начать основную часто операции.

Операция должна быть проведена ювелирно, чтобы не то что раны, даже случайной царапины, когда по лицу стебанет колючая ветка и оставит след, и того не было. Вот тут-то и должны были начаться сложности, по поводу которых у Головкова уже несколько дней болела голова.

Если бы Бобылев находился в доме один – проблем не было бы никаких, его накрыли бы сачком, как малька на мелководье, а извлечь его из-под сачка не составило бы никакого труда… Даже если у него в руках было по автомату, а к ногам привязаны гранаты. Но в доме, кроме Бобылева, находился слепой старик, очень заслуженный человек, старушка-родственница, приехавшая к нему из Ростовской области, дочь хозяина и ее ребенок – невесть от кого приобретенный сын.

Брать Бобылева в доме, когда там находятся эти люди, – риск большой, кого-нибудь обязательно не досчитаешься. Надо было выманивать из помещения Бобылева, но он вряд ли отзовется на клич: «Эй, парень, выгляни на минутку, поговорить надо!» – либо эвакуировать самих жильцов. Что тоже непросто: ведь не объяснишь же им, что происходит и какого человека они приютили у себя в доме…

От напряжения и забот у Головкова вновь начал тягуче, стреляя болью не только в виски, а даже в глаза, ныть зуб. Подполковник выругался. Подозвал к себе тучнотелого майора с лихими рыжими усами, закрученными на концах в кокетливые колечки – начальника райотдела милиции:

– Кто у вас лучше всех знает жильцов хутора?

Рыжеусый, подумав немного, ответил:

– Участковый уполномоченный, кто же еще… Капитан Сергеенко.

– Он здесь?

– Здесь.

– Давайте сюда капитана Сергеенко.

Капитан в разжижающейся предутренней темноте подошел неслышно, вяло пристукнул каблуками разбитых кирзачей, дохнул на подполковника луком. Доложился по всем правилам, как в армии. Головков понял, что вчера капитан конец дня посвятил борьбе с «зеленым змием» и славное мероприятие это прошло успешно, теперь капитану не то чтобы работать, даже жить не хотелось, и было ему все равно, кто перед ним находится, подполковник или сержант…

Начальник райотдела приблизился к капитану, пальцами поправил колечки на своих роскошных усах, просипел предупреждающе:

– Сергеенко, не подведи!

Подполковник объяснил ему ситуацию, Сергеенко понимающе кивнул в ответ, потом, морщась от головной боли, поддел пальцем козырек фуражки.

– Значит, так, – пробормотал он озадаченно, помотал рукой в воздухе, – тут умелец один живет по соседству, Карпов его фамилия… Недавно он прибегал ко мне с жалобой на этого Бобылева… Я думаю, может его как-то использовать?

– Карпов… Карпов его фамилия? – спросил подполковник, у которого звон от зубной боли уже стоял не только в ушах, но и в висках, в затылке, отрицательно качнул головой. – Нет, Карпова использовать нельзя, а вот мамашу его… У него есть мать? Ведь во всякой деревне соседи хорошо знают друг друга, стараются жить в согласии и мире, бегают к соседям то за солью, то за лаврушкой, то за перцем, то просто поболтать…