Книга Игра перспектив/ы, страница 41 – Лоран Бине

А помнишь ли ты, Баттиста, как без конца бранился на мастера? Был ли ты рад тогда своему положению? А после его кончины, что, лучше стало? Скажешь – Бронзино некогда был на твоем месте, так что, глядишь, придет и твой черед? Ты только пойми, сотоварищ мой: не всем дано быть, как Микеланджело. Я справился насчет Сандро Аллори: он сын преуспевающего кузнеца, разбогатевшего на продаже шпаг. По матери внук одного добропорядочного пизанца. Бронзино старый друг его отца, постоянно у него обедал. Из этого я и смекаю, почему он не хочет нам помогать. Кто ты такой? Простой сын моряка, вырос в Приюте невинных, потом тебя, нет, не усыновил, скорее выкупил желчный старик, обращавшийся с тобой как с рабом. Все они – popolo grasso[14], в сговоре со знатью, чье место некоторое время тщетно мечтали занять, как прежде Медичи заняли место Альбицци и Строцци. Но ты-то из popolo minuto[15], смотри, как бы не оказаться вновь среди черни, с которой надеялся навсегда распрощаться.

Не жди, когда это случится, Баттиста! Присоединяйся к нам! Если мелкие ремесленники, коммерсанты, подмастерья объединятся с мастеровыми, прислугой, батраками, это будет выгодно каждому, ведь мы станем достаточной силой, чтобы требовать создания новых гильдий, не вертикальных, а межцеховых, наделенных новыми правами. Ремесла старшие и младшие всегда распределялись по направлениям, их выстраивали подобно античным колоннам: сукно, ростовщичество, шерсть, шелк… Их представители – всегда богатые негоцианты, чем бы они ни торговали, но никогда – те, кто на них работает. Взять чесальщика шерсти: не больше ли у него общих интересов с прядильщиком шелка, чем с нанимателем-торговцем? А у посыльного – с батраком, нежели с менялой. Как насчет тебя, Баттиста? Какой верный способ ты видишь, чтобы улучшить свою долю? Дождаться, когда сверху соизволят обратить внимание на твой труд и удостоят тебя заказа? Только с чего бы, если в их распоряжении все эти Бронзино, Вазари, Сальвиати, Бандинелли? Напоминает игру в лотерею, ведь не все из них будут столь любезны пасть от руки убийцы. А даже если бы Бронзино перешел в мир иной, о ком подумали бы, выбирая преемника? О тебе или об Аллори? Видишь, какой это ненадежный путь? Я предлагаю тебе другой, тоже по-своему тернистый, но он избавит тебя от одиночества, ты обретешь братьев, каких у тебя никогда не было и коих Аллори, бьюсь об заклад, не заменит. На самом деле ни о чем особенном я не прошу: постарайся при следующей встрече выяснить, когда Бронзино ждет гостей к ужину, и поскорее сообщи мне.

Флоренция, 17 февраля 1557

Выше голову, мадам, ибо досаждавший вам предмет исчез благодаря волшебству, гордость от причастности к которому борется во мне со счастьем знать, что вы избавлены от мучений, отнимавших у вас сон. Пусть не страх посещает вас, а любовь, как и должно быть, ведь вы принцесса, и потому я почтительнейше намерен дать новое наполнение вашим грезам, коль скоро доброта ваша дала мне понять, что вы не остались безразличны к моей персоне, и льщу себя надеждой, исполнившись дерзости, которой сам не перестаю изумляться, что сумею позаботиться о безмятежности ваших ночей.

Между тем если угроза вашей репутации благополучно отведена, то другая напасть, могущая повлиять на всю вашу дальнейшую жизнь, по-прежнему таится у порога, изготовившись прокрасться в вашу опочивальню и проскользнуть на ложе. Прошу, скажите, не изменились ли вы во мнении. Способны ли, не ужаснувшись, представить себя супругой герцога Феррарского? Готова ли богиня, подарившая мне свои уста, вверить все остальное другому? Одно ваше слово, и я, в свой черед, безутешно исчезну, оставив службу у вашего отца, так что больше вы обо мне не услышите.