Книга Размножение, страница 108 – Тим Каррэн

– Что здесь происходит? – спросил Сэнборн.

Просыпается древний улей.

Полчек встал, послышался треск энергии, и он направил ее на Сэнборна. Невидимая волна непреодолимой силы обрушилась на него, подняла и отбросила на десять футов. Прямо на дверь. Сэнборн ударился так сильно, что дверь треснула.

Манс смог только ахнуть. Та же волна силы впечатала его в стену, и он упал без чувств на пол.

Полчек плыл в трех дюймах над полом.

Манс смотрел на него, не в силах сказать ни слова.

Им не нужно завладевать нами, мы сами овладеем собой.

Невероятно бледный, с черными, полными энергии глазами, Полчек развел руки по сторонам, как Иисус на кресте. Потом опустился на пол, лицо его мучительно исказилось. Он издал какой-то булькающий звук и упал.

Бушующие в комнате явления утихли.

После мгновения напряженной тишины Сэнборн подошел к Полчеку.

Неуверенно взял его за руку.

Плоть Полчека была влажной и горячей. Кровь заполняла глаза и разливалась по лицу. Она текла из ушей. Сэнборн лихорадочно проверил пульс, но вердикт он уже знал. У Полчека случилась эмболия или разорвалась аневризма в мозгу.

– Он мертв, – сказал Сэнборн. – Что… что, черт возьми, только что произошло?

– Он был активирован, – сухо ответил Манс. – Скоро со всеми нами произойдет то же самое.

Потребовались усилия Драйдена, Пакскомба, Риза и Уоррена, чтобы после приступа перетащить Бимена в проход. Его можно было оставить в «полярном убежище», где Драйден и остальные проводили почти все время, но Драйден счел важным вывести его из пещеры и убрать подальше от образца.

И все с этим согласились.

Его подняли в «гипертат» и положили на койку. Все это время Бимен едва был в сознании, и Стоун, имеющий подготовку врача, сделал ему укол успокоительного.

Потом они вернулись в пещеру, и Уоррен и Биггс остались с безумцем.

– Позвоните нам, если будут неприятности, – сказал Драйден. – Он проспит много часов и, думаю, когда проснется, придет в себя.

Конечно.

Так это было в течение двух дней. У Бимена бывали периоды здравомыслия, когда он ел и немного говорил, а потом он снова начинал бредить, и ему приходилось давать успокоительное. Бо́льшую часть времени он спал.

Уоррен не хотел даже смотреть на Биггса.

Не хотел видеть выражение его лица, эту гримасу я-тебе-говорил, которая, вероятно, сохранится до весны. Биггс говорил, что не нужно спускаться, не нужно смотреть на эту тварь, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. И не вести Бимена вниз, потому что Бимен не в своем уме и то, что там, внизу, окончательно его доведет.

Поэтому Уоррен не смотрел на Биггса.

Сидел на койке, чувствуя внутри такую слабость, что, казалось, он вот-вот развалится. Смотрел на спящего Бимена и старался не думать о том, что видел внизу, как далеко еще до весны или как они одиноки здесь, на леднике Бирдмора. Боже, ближайшие населенные станции – «Полярный Климат» и «Колония», и они с тем же успехом могли быть в Де-Мойне.

Зима.

Да, Уоррену говорили, когда он записался добровольцем, что это не летний лагерь в Антарктике. Это ледяная пещера в леднике в Трансантарктических горах. По сравнению с этим Сибирь все равно что центр Чикаго. Это край света, приятель… или, точнее… дно мира.

В Арлингтоне парень из ННФ в офисе «Полярной программы» сказал ему следующее: