Книга Размножение, страница 110 – Тим Каррэн

Вот о чем хотели знать доктор Реллинг и ее люди.

Они хотели знать о существах, о Старцах, о Древних, хотя сами существа себя так не называли. Слово, которое они произносили своим жужжанием и писком, невозможно было перевести.

Технари Реллинг в белых халатах хотели знать, откуда пришли Старцы. Хотели знать, как они перешли из того мира в другие. Как они проходят через твердую материю и почему, когда умирают, их разум остается нетронутым – бесплотным и призрачным, но живым и организованным.

Но Слим не говорил им.

Старцы рассказали ему такое, что он не смел повторять. Они многое поведали ему о физике и математике, делающих это возможным. Слим закричал, когда они проникли в его разум своими холодными, скользкими мыслями и заставили видеть то, что видят они, чувствовать то, что чувствуют они, и понимать, как они понимают. Это было травмирующе… но он выжил.

Старцы сказали Слиму, что он выживет.

Однажды он станет таким, как они… одним из них. Но он не должен рассказывать Реллинг о том, что знает, потому что Реллинг еще не время это знать.

Слим вычеркнул все это из памяти, отказался вспоминать.

Но однажды Реллинг привязала его к столу и сделала укол, и ему пришлось вспомнить. И когда вспомнил, Старцы снова коснулись его. В основном немертвые, те, у кого не было тел. Реллинг хотела знать об улье, о миллионах глаз, а немертвые не хотели, чтобы она это знала… они прошли сквозь стены, и все погрузилось в голубой туман… дрожало, тряслось и рушилось. Их разумы были не индивидуальными, а словно клетки одного огромного мозга. Они могли уничтожить Реллинг и всю станцию, но не делали это.

Они наслаждались, глядя, как люди познают себя.

Они наслаждались тем, как люди постигают истину.

Но с этого дня Слим перестал быть Слимом. Он не стал частью улья, хотя погрузился в него и улей коснулся его, а когда такое происходит, ты не можешь оставаться прежним. Старцы вызывали у него отвращение… но он понимал их, как узник понимает тюремщиков. Они это делают, потому что такова их схема мироздания.

Но Реллинг?

Реллинг хуже.

Она человек, и она предает свою расу. Для Слима это делало ее еще более отвратительной, каким-то неприятным корчащимся существом, которое нужно раздавить.

Теперь он сидел один в темной камере, где его держала Реллинг.

Здесь не было ни света, ни звука. Даже стены были гладкие, безо всякой текстуры. Абсолютно никаких сенсорных стимулов. Реллинг называла это сенсорной депривацией. Когда вас не отвлекает то, что снаружи, вы принимаете то, что внутри вас, и выпускаете на свободу.

Другие были близко, Старцы, но предпочитали наблюдать и молчать. Поэтому теперь, когда они не толпились в его сознании, Слим мог вспоминать. Может, это были сны, а может – реальность. Казалось, теперь между ними мало разницы.

Он видел женщину, красивую молодую женщину с ярко-рыжими волосами. Она держала за руку маленькую девочку. Слим знал, что он с ними. Они шли по лесу, и у девочки была палочка; она говорила, что это ее волшебная палочка. Говорила, что может махнуть этой палочкой и заставить волшебные звезды падать с неба… одну, две, три. Женщина засмеялась, и Слим смеялся с ней, и девочка сказала ему, что хочет вместе с ним отправиться в темное место, на Северный полюс, а он ей сказал, что это не Северный полюс, а Южный и…