Книга Размножение, страница 113 – Тим Каррэн

Койл прошел через лабиринт этих помещений и остановился в коротком коридоре перед самой лабораторией космических лучей. Здесь стоял Эйк в красной парке, глаза его за толстыми стеклами очков казались огромными. Он был хоть и кругленьким и белобородым, но совсем не веселым[61].

С ним была Гвен.

Хотя это было запрещено правилами, она курила сигарету, и никто не просил ее прекратить.

– Ничего не знаю, – сказал Эйк, он выглядел растерянным. – Ничего не понимаю.

Койл снова хотел спросить, что происходит, но тут его охватил ужас, и по рукам побежали мурашки.

Буквально ниоткуда возникла дрожь, целая серия вибраций, обсерватория дрожала, буквально тряслась.Словно стоишь внутри работающей на холостом ходу машины. Вибрации то появлялись, то исчезали, причем некоторые были настолько сильными, что Койл едва удерживался на ногах.

Эйк прижался к стене, как будто боялся упасть, а Гвен заметно напряглась. В голове у Койла возникла и начала усиливаться боль. Он ощутил резкий, острый, кислотный запах, и окружающий воздух затрещал от электричества. Раздались звуки: металлический визг и скрежет, резкий писк и низкий свист. Мигнул свет.

И тут же все кончилось.

Тяжело дыша, дрожа всем телом, Койл спросил:

– Что это, мать вашу, было?

Эйк только покачал головой, глаза его были закрыты, из угла рта текла слюна.

Гвен обеими дрожащими руками держала сигарету, затянулась.

– Там женщина… ну, мне показалось, что это женщина.

Чувствуя, как льдом сковало сердце, Койл шагнул в лабораторию.

Это было довольно большое помещение со множеством детекторов нейтронов, с системами сбора данных и трубками подачи боросодержащего газа. Повсюду были разбросаны бумаги, папки, схемы, словно пронесся сильный ветер. Койл сразу вспомнил состояние комнаты Слима. Он обошел рабочие места и оборудование, чувствуя неприятный химический запах. У противоположной стены, подтянув колени к подбородку, сидела женщина, она медленно раскачивалась. Она была обнажена.

Койл потерял дар речи.

Ему показалось, что женщине лет тридцать с небольшим. Худая, длинноногая, с маленькой грудью, темные спутанные волосы нависали на лицо. Все тело было в блестящей прозрачной слизи, как после рождения. Когда Койл шагнул к ней, она вздрогнула, и пол слегка завибрировал.

Он сделал шаг назад.

От женщины исходил химический запах, острый и едкий.

У Койла от этого запаха слезились глаза.

В лаборатории было всего пятьдесят градусов[62], и женщина должна была дрожать, но не дрожала. Напротив, от нее волнами исходил жар.

Колени она прижала к подбородку, руками охватила их, лицо опустила между коленями. И ни на кого не смотрела.

Гвен вошла в помещение, но осталась у двери.

Тут же снова началась вибрация, и Койл ощутил, как внутри все сжимается. Пол дрожал, и стены тряслись. Свет мигнул. В воздухе удушающе запахло озоном. Койл услышал резкие скрежещущие звуки за собой, над головой, повсюду. Потом они стихли.

– Что здесь происходит, Ники? – спросила Гвен.

– Не знаю. – Размеренно вдыхая и выдыхая, он попытался расслабиться. С тревогой заметил следы уколов на руках и ногах женщины, шрамы на ее висках.

– Мисс? Мисс? Вы меня слышите? Меня зовут Койл, Ники Койл. Я работаю на станции «Полярный климат»…

Она подняла голову, и он увидел ее лицо.

У него появилось безумное желание закричать. Лицо женщины было в глубоких морщинах, глаза побелели; они были такие огромные, что походили на бесцветные яичные желтки, испускающие слизь. Рот исказился в восковой оскверняющей улыбке. И когда она заговорила, голос у нее был низкий и пустой.