Книга Размножение, страница 167 – Тим Каррэн

Койл закрыл глаза.

Но когда открыл, они по-прежнему были здесь.

Кох кричал, но его крик доносился как будто издалека.

Койл чувствовал, как призраки движутся вокруг него, проникают своими упругими мыслями в его сознание, и он не мог не впустить их. Не так он представлял себе одержимость призраками. Совсем не так. Это было не просто духовное или психическое воздействие, а физическое, органическое, разрушительное.

Они излучали холодную энергию, ползучую, как электричество, щелкающую и хлопающую. Койл чувствовал, как эта энергия течет по его рукам. Волосы на руках и на затылке встали дыбом.

А по всему куполу то, что так долго накапливалось, неожиданно высвободилось.

Капельница тряслась.

Жидкость в ней бурлила и пузырилась, закипая. Капельницу заполнил газ, она раздулась и с громким хлопком лопнула, разбрызгивая жидкость во все стороны.

Зут сжалась в дрожащий клубок.

Гвен закричала и, спотыкаясь, попыталась выйти.

Когда она была в нескольких дюймах от двери, та захлопнулась.

Гвен схватилась за ручку, но та была горячей, как раскаленная плита. Гвен с криком отдернула руку. Повернулась: Батлер сидела на кровати и смотрела на нее.

Закрытая дверь задрожала и сорвалась с петель.

Когда это началось, Харви сидел в своей комнате за письменным столом.

Призраки.

Он слышал их вокруг себя и знал, что причина в проклятой ведьме, которую они заперли в коридоре В.

Не следовало приезжать сюда. Я не должен был сюда приезжать.

Я знал, что это ошибка.

Знал, что будет беда.

Знал, что тут древний ящик Пандоры, полный ядовитой тьмы.

Я знал.

Знал…

Антарктика – это кладбище.

Место, где воскрешение погребенных – самое обычное дело. Это правда. И теперь жуткие образы преследовали его, заставляя зажмуриваться и прикусывать нижнюю губу. Харви ощутил вкус крови.

Его затошнило.

Он начал потеть и дрожать.

Батлер выпускала наружу таившееся в ней зло, и теперь все за это заплатят.

Воздух стал густым и ледяным, он дрожал, как желе.

Харви закрыл глаза, он молился, а предметы с его стола взмывали в воздух, вертелись в вихре и ударялись о стены. В замерзшее окно постучали. Одеяла на кровати поднялись с шорохом, сложились так, словно под ними кто-то сидел.

Харви закрыл глаза, он вспоминал, вспоминал…

Дом.

Пустой дом на краю города.

В Хуксетте, штат Нью-Гэмпшир, в городе его детства.

Стоял октябрь, воздух был хрустящий и терпкий, листья мело по разбитым тротуарам и заросшим дворам, изморозь блестела на мертвой траве. Дом возвышался над Харви, тень, вырезанная из более глубокой тени, ветви деревьев царапали крышу. Всего лишь двухэтажный каркасный дом. Ничего больше. Не какое-нибудь сказочное викторианское чудовище, как в картонных декорациях к Хеллоуину, – ветхое и забитое досками, ухмыляющееся, с призраками, сочащимися из полуразрушенного дымохода, и летучими мышами, кружащими вокруг высоких кривых башен.

Просто обычный дом.

Но вот то, что ползало в его животе, было далеко не обычным.

Восьмилетним мальчиком Харви на спор вошел в этот страшный дом и спустился в подвал. Один час. Он должен был провести там один час.

Сейчас ему было шестьдесят лет, но он снова оказался там.

Не в Антарктике.

А в Хуксетте.

Нелепо, что он дрожал в грязном, пыльном подвале, но он дрожал. Для восьмилетнего мальчика час тянулся невероятно долго. Подвал был темный, забитый грозными тенями ящиков, корзин и старых матрасных пружин. Дом стонал и трещал… но, помимо этого, не было ничего.