Книга Улей, страница 211 – Тим Каррэн

Перебираться было трудно: лампа бросала искаженные тени, в воздухе кружила пыль, – но необходимо. Как ни тревожило Хейса это место, он знал, что здесь не просто собрание образцов из естественной истории.

Нет, это нечто гораздо большее.

В дальнем конце стояли цилиндрические пластиковые контейнеры. Пришлось соскребать с них грязь, чтобы увидеть, что внутри. А внутри обнаружились человеческие скелеты, но в основном маленькие и сгорбленные, не совсем прямые, черепа были с мощными надбровными дугами и покатыми лбами, полости для мозга – гораздо меньше, чем у современного человека. У некоторых черепов были непомерно длинные клыки и резцы, тяжелые челюсти. Анатомически все они отличались. Скелеты человекоподобных обезьян и квазичеловеческих существ – рамапитеков и австралопитеков, их первых предков, первобытных антропоидов. Homo erectus, и неандерталец, и что-то очень похожее на архаичную форму Homo sapiens.

Хейс соскреб грязь с десятка таких цилиндров, но их тут были сотни.

«Ты ведь знаешь, что это такое? – подумал он. – Знаешь, что это за ужасное, отвратительное место?»

Да, он знал.

Сама мысль о том, что он видит, осознает, вспоминает, что создало его расу, заставляла Хейс похолодеть.

В следующем помещении – снова черепа и кости.

Все они были старательно разложены на столах или подвешены к стенам… останки людей и протолюдей, живших на протяжении миллиона лет. Страна чудес для палеонтолога. Хейс рассматривал черепа, многие распадались от прикосновения, как хрупкая изящная посуда, но он заметил, что во многих зияли отверстия, либо высверленные, либо выжженные. На нескольких столах скелеты доисторических людей были связаны каким-то пластиковым проводом, который частично сохранился. И то, что они связаны, убеждало Хейса в одном: когда их связывали, они не были скелетами.

Следующее огромное сводчатое помещение было от пола до потолка уставлено пластиковыми контейнерами, но гораздо меньше по размерам, как лабораторные сосуды. Стерев с нескольких грязь, Хейс увидел плавающие бледные органы, словно застрявшие в янтаре. Это были анатомические образцы: железы и мышцы, связки и позвоночники, мозги и гениталии, глаза, плавающие, как оливки, и сотни других, которые он просто не мог определить.

В следующем помещении – снова столы из какого-то похожего на кварц материала, пятьдесят или шестьдесят столов. Спирали бесцветных пластиковых труб и паутина шлангов и проводников из шаров над головой – напоминало биомедицинскую лабораторию. Стеллажи с инструментами – Хейс решил, что это инструменты. Некоторые были сделаны из прозрачного, похожего на стекло материала, возможно, какого-то инопланетного минерала. Таких предметов было великое множество. Крюки, лезвия, зонды и еще что-то плоское и полое, похожее на волшебные палочки. Сотни предметов, покрытых грязью и пылью, и повсюду спирали труб, и из стен тянулись нити, похожие на оптическое волокно. Огромные вогнутые зеркала и плоские линзы, установленные на треножниках. И многое другое, распавшееся в пыль, ставшее обломками, и бо́льшая часть помещения была погребена под обвалом.

Дальше – еще одно просторное помещение, но вход в него был загроможден обломками. Хейс забрался на груду и посветил внутрь. Через трехдюймовую щель наверху он увидел гигантское помещение, уставленное пыльными спиралями чуждых механизмов, устройств, которые выглядели как черные волокнистые скелеты с тысячами похожих на кнуты придатков. А также другие предметы, такие как гигантские серые продолговатые блоки, поверхность которых была усеяна биомеханическими ручками и ребристыми возвышениями, рифлеными шестами, змеиными свитками проводов и переплетающимися дисками. И в этих блоках были углубления по форме человеческого тела, в которые это тело можно поместить. И другие столы и огромные глянцевые колеса, состоящие как будто из зеркал и пыльных линз. А сверху свисал тройной цилиндр, похожий на три микроскопа, только из этого оптического механизма выступало множество похожих на стеклянные лезвий… некоторые лезвия были короткие и зубчатые, другие – длинные и раздвоенные, как язык змеи, а какие-то состояли из тысяч обломков разной формы и текстуры.