Книга Лют, страница 59 – Дженнифер Торн

Молодая туристка бьется в истерике.

– Да помогите же! Почему вы не помогаете?

– Мне очень жаль, – словно робот, произносит Брайан и в надежде донести свой посыл повторяет снова: – Мне очень жаль. – Морщит лоб. – Вы слышали о Дне «Д»?

Что? – Она хватается за светловолосую голову. – Я вас не понимаю! Мэтью подходит к Брайану и указывает в мою сторону. Я заставляю себя остаться на месте, сдержав желание укрыться от этого дыма, едкой вони горелого мяса и жуткого осознания ее причины.

От меня словно чего-то ждут, как будто мне здесь отведена некая роль. Но, чтобы придумать, как от нее отвертеться, для начала нужно уразуметь, в чем она состоит. И все это невообразимо выше моего понимания.

Брайан вскидывает руку, затем резво подходит ко мне, а брошенная им туристка бессильно оседает на землю, сжимается в комок и раскачивается, раскачивается.

– Двое погибших, миледи. – В интонации Брайана сквозит непонятная бодрость, как будто он докладывает начальству о достигнутых результатах. – Туристы.

В памяти всплывают образы двух улыбающихся мужчин. У них были такие белые зубы. Девушка продолжает раскачиваться, закрыв лицо ладонями.

– Имена выяснили? – Мой голос слегка дрожит, я придаю ему твердости. – Нужно известить их родственников.

Мэтью и Брайан переглядываются. Смысл их послания другдругу от меня ускользает.

Пожалуй, можно спросить у нее. – Сузив глаза, Мэтью глядит вдаль, на море, но по его напряженному тону я понимаю, что реплика адресована мне.

Он имеет в виду ту молодую женщину. Она похожа на раненое животное. С одной стороны, мне хочется заключить ее в объятья и баюкать, с другой – бежать отсюда как можно быстрее.

Беги, Нина. Ты хорошо бегаешь.

Я направляюсь к ней, затем оглядываюсь на Брайана, прижимая пальцем пульсирующий висок.

– Трое.

Брайан прищуривается. Мэтью обращает взор на Брайана. После тягостной секундной паузы кивает.

– Джон Эшфорд.

– Черт. – Брайан сплевывает, растирает плевок носком ботинка. – Да. Ясно.

Оба умолкают. Я подхожу к туристке, приседаю на корточки и осторожно кладу руки на ее голые плечи. Она почти раздета: тонкая майка и флисовые спортивные штаны – вот и все, что на ней сейчас. Когда начался пожар, туристы спали.

Девушку бьет крупная дрожь, но глаз она не поднимает, и мне приходится заглянуть ей в лицо.

– Давайте вас согреем, – предлагаю я.

При слове «согреем» она резко поворачивает голову в сторону бушующего огня, который безуспешно пытаются залить водой из ведер, и визгливо хохочет.

– Вот, наденьте. – Я скидываю с себя куртку, закутываю в нее туристку и ежусь от холода. – И чай. Вам обязательно нужно выпить чаю. Я знаю одно местечко.

Ее покрасневшие глаза делаются большими, как у Эммы. Плотно сжав губы, она кивает. Я вижу, что из нее рвутся рыдания. Девушка просовывает руки в рукава куртки, сперва одну, затем другую. Я помогаю ей подняться – от протянутой руки она не отказывается. Ладонь у нее сухая и мозолистая.

– Где ваша обувь? – спрашиваю я.

– Все было в палатке. – Ее лицо сморщивается, а вместе с этим подламывается и она вся.

Я подхватываю ее под мышку и ставлю обратно в вертикальное положение. Девушка на добрых три дюйма выше меня, но мне каким-то образом удается ее поддерживать.

– Все будет хорошо. Мы о вас позаботимся. Я бросаю взгляд на Брайана и Мэтью, включенных мной в это «мы». Реакция Мэтью скупа: он лишь вздергивает подбородок и удаляется к цепочке псевдоогнеборцев. Его жена и дочь погибли при пожаре. Как он может выносить это зрелище?