Книга Лют, страница 84 – Дженнифер Торн

Я напрягаю слух, пытаясь различить голоса в саду за домом, но слышу лишь ветер, который шелестит листьями над моей головой.

Ветка, нет, тонкая веточка падает на землю чуть впереди, я охаю и хватаюсь за бешено колотящееся сердце. А ведь это мог быть сук. Он мог упасть далеко позади, я могла бы двигаться быстрее. Мелкие веточки сыплются с деревьев постоянно, но эта – словно предупреждение.

Я должна увидеть детей. Немедленно. Я ускоряю шаг, спешу покинуть обрамленную деревьями аллею, срезаю путь и направляюсь к входу для прислуги. У двери, ведущей на кухню, меня перехватывает Джо.

– Еще одна смерть, – произносит она, тщательно приглушив голос.

Я вскидываю глаза и лишь через мгновение понимаю, что она с тревогой вглядывается в мое лицо, что это был вопрос, а не утверждение.

– Ох, а я уж… Нет! В смысле новостей не было. Пока… – Я не могу заставить сказать это вслух. – Пока нет. – И без слов ясно.

– Слава богу. – Прищурившись, Джо смотрит через мое плечо вдаль – туда, где за сходящимися полосами северных вязов растворился Мэтью. – У тебя был такой вид, будто что-то стряслось. Накатывает волнами, да?

Так много всего. Но еще не все. Пока не все.

Народ – жители Люта – начал стекаться, и сад постепенно наполняется голосами. Молва облетела остров, соседи подходят помочь там, где уже не поможешь, а я лишь безмолвно смотрю, так крепко прижав костяшки пальцев ко рту, что на коже остается отпечаток зубов. Тело, которое еще несколько часов назад было живой Эйвери, переодевают, заворачивают в белоснежную простынь, осторожно поднимают и, уложив на четыре плеча, уносят.

Куда – так и не знаю. Возможно, к полицейскому участку, на временный пункт – до завтрашнего официального подсчета жертв, когда приедут коронеры с большой земли.

Нет. В Дне «Д» нет ничего официального. Мне представляется – и я отчего-то уверена в своей правоте, – как Эйвери укладывают в роще у жертвенного камня, рядом с Джоном, тоже обернутым в простыню, и иностранцами, ну или их останками. Здесь – правильное место. Мысленно вижу еще одну картину, яркую, точно воспоминание. Островитяне шествуют от деревни к роще. Они добровольно решили принести себя в жертву, как-то рассказывал Джон, едва ли не с упоением подчеркивая, что следов борьбы судебная экспертиза не обнаружила. В белых одеяниях, с цветочными венками на шеях, они заставляют себя держать голову прямо, переставлять ноги, отчаянно стараются, чтобы глаза сияли гордостью, а не полнились страхом.

Оборачиваюсь на звук. Даже не на звук – легкую вибрацию, отзывающуюся в животе и бедрах, как будто марширует отряд. Это не те, кто несет Эйвери; скорее всего, мне слышится воображаемая процессия, однако звук более четкий и механический. Топ. Топ. Топ. Словно движется армия. Сердце гулко стучит, я прикрываю глаза ладонью, вглядываюсь в линию горизонта. Ни кораблей, ни самолетов, ни войска. К нам никто не вторгается. Звук тоже исчез, как и не было. В День «Д» остров немного чудит.Они уже на подъездной дорожке. Откуда взялась эта белоснежная простынь? Кто-то принес из своего бельевого комода. Точно не наша: Хью сегодня вообще ничего никому не даст. Видимо, у кого-то в запасе хранятся семь аккуратно сложенных простыней, каждые семь лет их отбеливают и используют повторно. Если бы я поверила в День раньше, то узнала бы ответы на эти вопросы. Однако поверить я никак не могла. Таков порядок вещей. Они были правы: это нужно пережить самому, и День еще не окончен.