Книга Лют, страница 86 – Дженнифер Торн

«Кто-то попытался прорваться. Римлянин ему помешал. В мгновение ока завязалась драка. Словно брошенный самими богами, упал меч; копье, призванное разогнать толпу, воткнулось в землю, а когда возобладал разум и все расступились, семеро оказались мертвы, и их кровь окропила вереск. Это были вовсе не те, кто готовился принести себя в жертву, а случайные люди, мужчины и женщины, пронзенные клинками. Одного римлянина придавило его же щитом. – В этом месте Иэн пожал плечами – дескать, прихоти судьбы, а после его лицо скорбно вытянулось. – Погиб ребенок. Его затоптали насмерть».

Зал наполнился печалью, до того ощутимой, что она пропитала и меня. Это больше не напоминало урок истории.

«Вот так вот. Нравится вам или нет, а Лют забрал свою семерку. Жрецы подчинились воле острова, и римляне, и все остальные. Сопротивляться не имело смысла. Дань была назначена, и с тех самых пор только Лют решает, кому и как суждено умереть».

После паузы, короткой, как удар сердца, я спросила: «А что стало с римлянами? Их изгнали с Люта?» Иэн рассмеялся: «Нет! Предположительно, мы тоже на какую-то часть римляне. В моей Дженни до сих пор течет горячая итальянская кровь». Закатив глаза, Дженни отвесила мужу подзатыльник.

В ответ на мой озадаченныйвзгляд Хью пояснил: «Легионеры смешались с местным населением. Отказались от статуса граждан Рима».

«Проведешь на острове День «Д» – и будешь одной из нас», – сказала тогда Джо.

Стискиваю кулаки, гляжу по сторонам. Салли намывает крыльцо. Мне хочется крикнуть, чтобы она прекратила свое занятие, убралась с места преступления, прервала чертову работу хотя бы на пять минут, но я вдруг понимаю, что ей просто необходимо все отчистить. Скрипя зубами, она трет ступеньки. Помощи от меня Салли не примет, поэтому я остаюсь снаружи и наблюдаю за ней, не забывая держать в поле зрения детей. Я контролирую каждый их шаг, слежу, чтобы они не приближались к краю лужайки, где остров заканчивается обрывом; слежу, не упадет ли с дерева ветка, не кружат ли в небе птицы, нет ли угрозы от случайных острых предметов – кажется, я перебрала все опасности, но все еще напряженно пытаюсь вспомнить, не упустила ли чего. В конце концов я заставляю себя создать вокруг Чарли и Эммы воображаемый защитный купол, просто чтобы немного отдышаться. Нельзя их подпускать к тем кустам боярышника. Гневно смотрю на заросли, трепещущие на ветерке под лучами солнца. Тень боярышника постепенно наползает на лужайку, словно огромный кулак. Дети вволю набегались и теперь сидят на травке подле меня. Чарли теребит подол моего сарафана, Эмма уложила головку мне на колени, я перебираю ее теплые влажные кудряшки и ловлю себя на мысли, что следующей могу стать и я. Насколько бы проще все было, если бы жребий пал на меня… Мысль мало того что эгоистичная, так еще и глупая. Впереди еще три смерти, может статься, ими окажемся и я, и дети, даже не считая Хью.

Мой муж, лорд Тредуэй, по-прежнему смотрит в арочное окно на втором этаже. И пускай сейчас его темный силуэт не виден, а шторы неподвижны, я чувствую, что он там, и во мне поднимается волна горечи. Жаль, что он отказывается спускаться; после всего, что я о нем узнала, мне бы рассмотреть его получше, убедиться, что передо мной тот же человек.

Не хочу опять оставлять детей и не хочу лишний раз перемещать сына с дочкой без нужды. По этим испачканным ступенькам я их не поведу. Только не сегодня. Господи, да, может, и вообще никогда.