Книга Лют, страница 87 – Дженнифер Торн

Мысли крутятся вокруг Мэтью. Не знаю почему. Надо выкинуть его из головы. Понятия не имею, где он в эту минуту, придет ли к нам вечером иливернется в свое жилище отшельника, чтобы в тишине и покое разглядывать те самые фотографии, и это меня раздражает. Я полагала, что, узнав обо всем, почувствую себя лучше, чище, но мне только хуже. Внутри у меня все ноет, и я не нахожу себе места, как будто заболеваю. Возможно, причина в страхе. Он нарастает. Я не в состоянии распутать этот запутанный клубок.

Тянется день, каждая минута превращается в образцово-красивую агонию. Салли уходит и возвращается с сэндвичами для всех собравшихся. Джо, прихрамывая, выносит в сад одеяла, которые затем с привычной сноровкой расстилает на лужайке, и настольную игру «Змеи и лестницы», мгновенно приковывающую внимание детей.

При виде угощения островитяне вежливо улыбаются, но не подходят, и только тогда я ловлю выразительный взгляд Салли.

Осторожно встаю – теперь я все делаю осторожно. Обращаюсь к пришедшим:

– Прошу, если есть желание перекусить, не стесняйтесь. Мы накроем столы как положено где-то… – оглядываюсь на Салли, – в семь? Успеем?

– Разумеется, миледи, – отвечает она. Салли, как я заметила, произнесла «миледи» громче обычного, светясь от гордости. Рада, что это, по крайней мере, подняло ей настроение, хотя до сих пор не понимаю, что тут такого.

Среди прочих здесь и констебль Брайан, у него короткий перерыв. Он, благослови его боже, взял сэндвич с яйцом и теперь тщательно пережевывает каждый кусочек, сосредоточенно хмуря брови. Боится поперхнуться. Молодец какой. Дождавшись, пока он проглотит очередную порцию, интересуюсь, который час. Констебль сверяется с часами на потрепанном кожаном ремешке.

– Двадцать две минуты четвертого.

Жена викария, Мэри Уоррен, бродит по лужайке, запрокинув голову к небу. Я и не знала, что она осталась у нас, а не ушла домой вместе с мужем присматривать за детьми. Она смотрит на нас с печальной улыбкой.

– Пытаюсь подсчитать.

– Осталось шесть часов и шестнадцать минут, – сообщает Чарли.

– Перед выходом на пенсию Мэри целый год была учительницей Чарли, поэтому в первое мгновение я думаю, что он просто решил блеснуть знаниями, но, взглянув на него, обнаруживаю, что он мастерит свистульку из травяного стебля и полностью поглощен этим занятием, даже глаз не поднимает. Все такой же умничка. – Мэри вздергивает брови и, рассеянно глядя вдаль, мысленно производит вычисления.

– А знаете, вообще-тотак и есть, – небрежно роняет Брайан, однако на лице у него написано такое же беспокойство, которое начинает царапать меня изнутри. – Закат сегодня… во сколько?

– В девять тридцать восемь, – отзывается Чарли.

Лучше бы Чарли расслабился, как сейчас его сестренка. Набегавшись, Эмма уложила головку мне на бедро, ее веки вот-вот сомкнутся, тогда как он сидит, скрестив ноги, спина прямая, руки на коленях. Этот мальчуган несгибаем, точно статуя, но сегодняшний день давит на моего сына тяжким грузом. Я буквально вижу, как он прибивает Чарли к земле. Наконец голубые глаза Чарли встречаются с моими, и я улыбаюсь: ты в безопасности, сынок, я рядом.

– Где папа? – спрашивает он, бесстрастно глядя на меня.

– В доме.

Чарли встает и так резво припускает к дому, что у меня заходится сердце.