Книга Лют, страница 85 – Дженнифер Торн

Белое пятно вспышкой мелькает меж деревьями:раз, два, три, – и я не отрываю от него глаз, хотя и понимаю, что Эйвери – вся, до последней клеточки – мертва. Мое сердце как будто трут на стиральной доске, а потом выкручивают, выкручивают снова и снова. Может, от несчастных случаев в День «Д» гибнет лишь половина людей, а остальные умирают от горя.

В нашем саду несколько человек, среди которых Иэн и Дженни Пайк. Крепко обнявшись, они смотрят вслед Эйвери, потом шепчут чтото друг другу на ухо и разжимают объятья. Иэн коротко и печально кивает мне, я киваю в ответ, и это не просто «здравствуйте», а «да, вы оказались правы, теперь я понимаю». Он знал, что тем вечером, в «Голове датчанина», я ему не поверила; облокотившись на барную стойку, Иэн поведал мне историю самого первого Дня Дани почти две тысячи лет назад, когда выбор жертв из добровольного превратился в случайный. Посетители паба тогда благоговейно притихли, несмотря на то что все, кроме меня, слышали повествование Иэна десятки раз.

«Говорят, лишь через много лет после захвата Британии Цезарем римский легион наконец достиг Люта. – Рассказывая, он продолжал наполнять пивные кружки, что меня впечатлило. – На всем пути римлянам пришлось возводить инфраструктуру: длинные ровные дороги, виллы, бани, храмы, посвященные их богам, и, кроме того, время от времени подавлять восстания бриттов. Добравшись до острова, римляне ожидали сопротивления и от жителей Люта, однако, к их полнейшему удивлению, местные устроили им радушную встречу. И никакого оружия!

Можете себе такое представить? Усталым от битв воинам, готовым к очередному кровопролитию, предложили угощение, музыку, крышу над головой и ложе для сна. Какое громадное облегчение, должно быть, они испытали. Наверняка в последующие месяцы римляне взялись за окультуривание кельтов, хотя, возможно, и нет. Мне нравится думать, что они просто наслаждались приятным долгим отдыхом. А потом наступил День «Д». – Когда Иэн это произнес, все затаили дыхание. Помню, в пабе воцарилась такая тишина, будто из помещения выкачали весь воздух. – В те времена, две тысячи лет назад, ритуалы проводились жрецами-друидами, и принести себя в жертву считалось великой честью, наградой. Люди просили об этом. Я слыхал, что у кельтов свою жизнь отдавали вожди и на острове был похожий обычай. Богам отдавали дань – жизни семерых добровольцев,по одному за каждый благословенный год. В ночь накануне жертвоприношения устраивали пир, рано утром добровольцев поили отваром успокоительных трав, а затем процессия направлялась через весь остров к жертвенному камню… И вот думаю я об этих бедных римлянах. – Иэн со смехом отстранился от барной стойки. – Празднество, должно быть, пришлось им по вкусу, и наутро они испытали замешательство, увидев, что все идут в дубовую рощу. Им приходилось видеть такое и прежде: в Галлии, в Германии, – и они четко знали, как должны действовать. Человеческие жертвоприношения – варварская традиция, для римлян это неприемлемо, попросту недопустимо. Поэтому, немного сонные после вчерашнего пира, чуточку помятые воины облачились в доспехи, нацепили оружие и двинулись к роще, вознамерившись положить конец дикому обычаю. Говорят, они перегородили вход в рощу. Выставив мечи и щиты, они встали в небольшую фалангу, плотно сомкнутый строй, и никто в точности не знает, как все вышло, – будто само собой». Об этом вообще никто ничего не знает, – подумала тогда я, пряча усмешку.