Книга Измена. Сколько можно врать?, страница 2 – Аида Янг

— Ключ оставишь сейчас или потом?

— Марин, ты серьёзно?

— Абсолютно. Мы разводимся.

Он молчит. Снимает ключ с брелка, кладёт на стол.

— Довольна?

— Не произноси это слово. Я не кошка, которой налили молока.

Он идёт в прихожую. Я за ним.

— Передай своей новой подружке, что завтра в двенадцать я к ней приду. Поговорим.

— Марина, не устраивай сцен.

— Я устраиваю сцен. Я заканчиваю спектакль.

Он открывает дверь. На рукаве — след помады. Малиновая. Я её знаю. Ленин оттенок.

— Помаду ототри, — говорю. — В сторис некрасиво будет.

Он останавливается, поворачивается, смотрит прямо.

— Ты стала истеричкой.

— Да, Тимур. Благодаря тебе.

Он уходит. Без хлопка дверью, без слов. Просто тишина.

Я опускаюсь на пол в коридоре, держу ключ в руке. Холодный, тяжёлый. Смешно: сколько раз мы мирились после дурацких ссор — и думали, это любовь.

А вот это — не ссора. Это конец.

Я поднимаюсь, достаю чемодан. Скидываю в него всё подряд: пару рубашек,документы, ноутбук, кружку с трещиной — из неё кофе вкуснее. Бросаю в мусор корзину с планом новой кухни. Теперь неважно. Не хочу здесь жить. Тошнит.

Звонит мама.

Не беру. Не хочу слышать, что «семью надо беречь». Семья — это когда не врут и не режут по живому.

Домофон звенит.

— Кто там?

— Я. Зарядку забыл.

— Завтра. В дневное время.

— Марин, не начинай.

— Уже закончила.

Я кладу трубку. Закручиваю чемодан, ставлю у двери. Руки больше не дрожат.

Плечи не сжаты. Всё.

На кухне капает кран, в окне отражаюсь — усталая, но живая. Я впервые для себя не выгляжу жалко.

Завтра встреча с сестрицей. Без свидетелей. Глаза в глаза. И, кажется, без страха.

Я стояла у её двери и сжимала ручку сумки так, что побелели пальцы.

Не от страха — от злости. От тошнотворной злости, когда всё уже ясно, но всё равно надеешься, что ошиблась.

Дверь открылась почти сразу. Лена — бледная, волосы собраны кое-как, глаза красные.

— Привет… — выдохнула тихо, виновато.

— Нам надо поговорить, — сказала я и прошла внутрь, не дожидаясь приглашения.

В квартире — как в каталоге: подушки ровно, кружки по парам, на столе — кофе и булочка, будто ждала гостей. На диване — мужской свитер. Его. Я смотрю на него, потом на неё.

— Он был здесь?

Она кивнула.

— Когда?

— Вчера, как от тебя ушел.

Глотнула воздух, будто отхлебнула кипятка.

— И что, Лена? Как это вообще? Спать с мужем своей сестры — как тебе, нормально?

Она дёрнулась, будто по лицу ударила.

— Не говори так. Мы… просто переписывались. Я не думала, что всё зайдёт так далеко.

— «Само вышло», да? Как в дешёвых сериалах.

— Он сказал, что вы поссорились, — шепчет она, глядя в пол. — Что вы чуть не развелись. Что ты холодная, отстранённая. Что он один.

— И ты решила его пожалеть. Как мило.

Она закрыла лицо ладонями.

— Я не хотела. Я просто… устала быть на втором плане. Всю жизнь ты — пример, а я — ошибка.

— Так ты решила доказать, что тоже можешь, да? — сказала я спокойно, но внутри всё клокотало. — Молодец. Доказала.

Она подняла глаза — мокрые, распухшие.

— Марина… я правда не хотела тебя ранить.

— Замолчи, — я не повышала голос, просто сказала. — Знаешь, что самое мерзкое? Я защищала тебя всегда. Перед всеми. Перед ним. Перед мамой. А ты — вонзила нож.

Слёзы у неё градом. Мне — ни жалости, ни боли. Просто пусто.

— Он любит тебя, — прошептала она.

— Это не любовь. Это привычка. Он и тебе потом то же самое скажет, когда надоешь.