Книга Измена. Сколько можно врать?, страница 3 – Аида Янг

Я взяла пальто, повернулась к двери.

— Не звони. Не приходи. Не оправдывайся. Всё кончено.

— Марин, мы же сёстры…

— Были.

Дверь за мной щёлкнула тихо, но в голове — будто выстрел. С лестницы доносилось её всхлипывание, но мне было всё равно. В груди — камень и лёгкость одновременно.

Дома было так тихо, что звенело в ушах. Я поставила чайник, но пить не стала. Просто стояла и слушала, как греется вода.

На стене тикали часы, будто издеваясь: «Смотри, всёидёт, даже без него».

Звонок в дверь. Я знала, кто. Даже не удивилась.

Он стоял на пороге — аккуратный, как всегда, пальто, рубашка, тот самый запах его парфюма, который я когда-то выбирала.

— Нам нужно поговорить, — сказал он спокойно.

— Поздно.

— Я виноват, но я не хочу, чтобы всё закончилось вот так.

Я усмехнулась.

— А как должно? Чтобы ты упал на колени и я прослезилась?

— Я… ошибся.

— Не ошибся, а предал. Не путай.

Он прошёл в комнату, сел на диван. Плечи опущены, руки дрожат.

— Она была рядом, когда мы ссорились. Всё как-то само, легко...

— Со мной трудно, да?

— С тобой серьёзно. А я устал быть серьёзным.

— Ну вот, нашёл попроще, — сказала я. — Поздравляю. Только не думай, что я буду смотреть, как ты жалеешь себя.

— Я люблю тебя, — сказал он тихо.

— Нет. Ты любишь, когда тебя слушают и не задают вопросов. А я больше не такая.

Он опустил глаза.

— Что ты теперь будешь делать?

— Жить. Без тебя. Квартиру продам.

Он поднялся, подошёл ближе, будто хотел коснуться.

— Не трогай, — сказала я. — Даже не смей.

Он замер, потом тяжело выдохнул.

— Я всё равно вернусь.

— Даже не думай. Я тебя больше не жду.

Он ушёл. Без хлопка дверью. Просто тихо, будто боялся, что я передумаю.

Я стояла у окна, смотрела, как дождь стекает по стеклу. Город серый, мокрый, будто чужой. Я держалась за подоконник и думала: как легко рушится то, что строишь годами.

Никаких сцен, никаких истерик — просто пустая квартира, две чашки и запах предательства. И всё равно — в этой тишине впервые стало легче дышать.

Проснулась от звонка. На экране — «Мама». Голос ровный, уставший, но твёрдый, как всегда, когда она что-то решила за всех:

— Марина, приезжай вечером. Надо поговорить. Все будем.

— Кто «все»?

— Я, Тимур… Лена тоже придёт.

— Нет, — сказала я сразу.

— Мариш, не начинай. Мы же семья. Надо поставить точку.

— Точку я уже поставила.

— Ты хоть раз можешь не рубить с плеча? Просто приедь. По-людски.

Щелчок — повесила трубку. Даже не дала ответить. Я ещё минуту сидела с телефоном в руке, глядя в пустую стену. Понимала: пойду.

Не ради них. Ради себя. Чтобы закончить по-настоящему, без шансов на «а вдруг».

К вечеру мама накрыла стол — будто праздник. Запах котлет, укроп, чайник шипит.

Всё, как всегда, только воздух другой — густой, как перед грозой.

Мама суетится:

— Только без криков, ладно? Вы же взрослые.

Я захожу, снимаю куртку. За столом — Лена. Сидит, будто чужая. В глазах ни капли жизни, только вина.

Рядом Тимур. Руки сцеплены, будто на допросе. Ни один не смотрит в мою сторону.

— Ну, я пришла. Что теперь? — спрашиваю.

Мама садится напротив, нервно трёт салфетку.

— Мариш, никто не идеален. Люди оступаются. Главное — уметь прощать.

— Мам, он не опоздал на автобус. Он спал с моей сестрой. Это не ошибка. Это выбор.

Тишина. Даже чайник перестал шуметь.

Тимур подаётся вперёд:

— Я не ищу оправданий. Просто… хочу всё исправить.