Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
– Иди, – сказал Ренат, хотя в его одобрении я не нуждалась. – Командир, ты же не против, что она спит? – обратился он к Валере, уминающему свой сухпаек. – Девчонка истощена. Работой, мыслями и. отсутствием мужика. Я вышла. * * * Больше, чем что-либо в своей дурацкой работе, я не люблю подкидышей. Подкидыши скрываются за кодировкой «40Д – Прочие перевозки». Взросленьких находят на детских площадках, автобусных остановках и в торговых центрах. Малышей подбрасывают в подвалы, на чердаки, лестничные клетки и в мусорные баки. Дети младше четырех лет по распоряжению муниципалитета достаются скорой помощи. Чаще всего чистенько одетые, не успевшие пообноситься и завшиветь. Подкидыша нам вручили в детской комнате полиции. Его нашли в подъезде, теплого. Не успел замерзнуть. Малышку Ренат усадил в большую картонную коробку из-под систем и вручил ей шелестящую упаковку со шприцами. Пока ребенок занимался изучением нового предмета, Юнусов приказал водителю быстрее трогаться в Дом малютки. Детским питанием на время перевозки нас обеспечили, но ни кормить ребенка, ни успокаивать внезапную истерику у нас не было никакого желания. Печка, работавшая в салоне на полную мощность – сопли нас тоже не устраивали, – выжрала весь бензин, и по пути машина заскочила на АЗС. На заправке уже стояли две бригады. Ренат побежал курить. Я выглянула на улицу. В одной из машин Даня с Гулей беспробудно спали на переднем сиденье в обнимку. Их водитель сливал бензин. К нам подошли Вера с Костей, на ходу перекусывая хот-догами. – Надо же, обычная булка с сосиской, а как вкусно, – наивно восхищался Костик. – Когда мы тостер купили, ты также удивлялся, – напомнила Вера. – Ой, это кто у нас такой?! На секунду в мой голове промелькнула шальная мысль, что сейчас кто-то из них перепишет данные подкидыша, но это, разумеется, была казуистичная новогодняя бессмыслица, и думать о таком был вредно. Ренат вернулся. – На заправке кофе «скорякам» бесплатно, – сказала Вера. И Ренат пошел за кофе. * * * Мальчишка лежал на носилках. Мишура под фонарем отбрасывала блики на его лоб. Он был без сознания. 15 лет, или спайсы, или синтетика, решили мы. В карте написали алкоголь, чтобы не портить ребенку будущее. Мальчонку нам запихнули в машину несколько взрослых парней, пояснив, что нашли его в подъезде и «дело молодое – не ментам же его сдавать». Ренат диктовал мне карту вызова: «улучшение: обмочился, потеплел». Пока я записывала, он вооружился фонендоскопом и полез проводить осмотр. – Зачем? – запротестовала я. – С ним и так все в порядке. И надо тебе там ковыряться, он обоссанный весь. Ренат ничего мне не ответил. – И тебе не стыдно с таким везикулярным дыханием валяться по подъездам? – спросил он у мальчишки. * * * Мы вернулись сдавать смену. На станцию Ренат зашел, повиснув на мне и едва перебирая ногами. Сима, выглянув из диспетчерской, зацокала нам вслед. Я дотащила своего Деда Мороза до дивана, укрыла одеялом, поправила маску на носу. Села дописывать карту. – «Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?» – декламировал тем временем фельдшер. – Впрочем, вашему поколению Заболоцкий вряд ли знаком. Я отвлеклась от карты. – Откуда столько всего сломано? – спросила я в надежде, что плавающий в алкоголе мозг найдет ответ на риторический вопрос. – И мы. Никому толком не помогаем, просто смотрим. Зачем мы? |