Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
– Эй ты, рыбачок! – Ренат поднялся с колен. – Почему за мамой не следишь? Чем ее накормил? – Гречка, судак, мороженое… – Рыбак на всякий случай поднял руки. – А мороженое она шлифанула инсулином, как обычно? Сколько единиц? Вы совсем считать разучились? А ну, держи ей руку! – Ренат зафиксировал локоть бабки в удобном для себя положении и загнал иглу точно в вену. После укола бабка возиться перестала, но и в себя пока не пришла. – Бабуля, ну пожалуйста, открой глазки, – уговаривал ее Ренат, параллельно заполняя карту. – Полный шприц глюкозы, тебе мало, что ли? Ну дурак сын у тебя, ну ты слабоумная дура, ну проснись, чего тебе стоит? Карта была почти заполнена, осталось отметить в заключении «улучшение» и описать момент выхода из комы. Но улучшения пока не происходило. Юнусов вздохнул и набрал еще 20 кубов. Второй укол дался ему легче, тело бабули больше не сопротивлялось. – А теперь оживай, – приказал Ренат, – больше у меня глюкозы нет. Пожми мне руку, вот так, моя хорошая. Дура ты старая, вот что я скажу. Ну, ответь мне, как тебя зовут? Мария Степановна, ответь что-нибудь! Машенька! – Толя, это ты? – старуха открыла глаза. – Нет, не я, – с облегчением сказал Ренат. – Толя, судя по всему, твой – это вон. Прощайте. – Мы собрали вещи и ушли, осторожно прикрыв за собой дверь. * * * – Народ наш ожмотился и обнищал, – начал Ренат, готовясь коротать дорогу, рассказывая истории из своей жизни. Ни дорога, ни истории конца не имели. – Зуб даю, что на станцию нас в ночь не запустят. И не будет ни одного достойного повода! Будем кататься по всякой фигне. Верно ты говоришь, Валер, раньше и конфет полный багажник, и фельдшер был пьян и весел, и никто ему за это слово не говорил! А сегодня с утра начальство пообещало в ночь на станцию контролеров прислать, посмотреть, кто из смены бухает. Ну не свинство ли? – Второй шкалик фельдшер употребил, на том и остановился, норму знает. – Пусть смотрят! Пусть сначала догонят! – Ренат погрозил невидимому начальству кулаком. – Помню, раньше всегда, как полночь – все бригады на станции. Поляна накрыта! Даже если вызов поступит, раньше чем в два часа не выдвигались. И никто слова не говорил! А сейчас температура – хоть тебе десять минут до пересменка, лети на вызов. Главврач распорядился – все в интересах пациента! «Здоровье населения – наша первостепенная обязанность, честь белого халата – наше призвание»! – процитировал он плакат на стене в диспетчерской. – Помню, лет… дцать так назад, сидим мы с Андрюхой, встречаем. Полночь, за окном салюты палят! Поступает. Срочный. Без сознания. Кабанчиками метнулись, вылетели. Время двенадцать доходит, а мы по этажам ползем, стыдно сказать, с дефибриллятором. Поднимаем глаза, а на лестничной площадке здоровенный мужик курит. Температура 37, видите ли, у него. В полночь первого января, какого. полового органа, – он покосился не меня, – тебе надо? Андрюшка-мужик серьезный. Чемодан открыл. «Димедрол, – показывает на весь наш запас, – в задницу, все что есть. Аминазин, – командует, – тоже весь». План лечения выполнили и уехали. Говорили, была там еще бригада после нас. Давление у красавца рухнуло, сутки проспал, весь диван проссал. Такие тогда были порядки. Я слушала фельдшера сквозь дрему. Половину он сочинил, конечно, но врал складно. |