Книга Мой телефон 03, страница 95 – Мария Ким

* * *

Старушка умирала натурально. Лежала на диване пластом, стонала и охала, умоляла пристрелить ее, чтобы не мучилась. Ренат пребывал в глубоком раздумье. Органически у бабули ничего не обострилось, давление не шалило, признаков инсульта не наблюдалось, кардиограмма показывала ровный ритм. Внутри старушкиной души было пустынно и одиноко, вот в чем заключалась болезнь. Ренат это уже сообразил, но пока не прикинул, чем тут можно помочь. Я молча ждала указаний.

– Одна я осталась, родненькие! – причитала бабка.

– Минуточку, – уточнил Ренат, – а кто же нам тогда дверь открыл?

– А, сын, – замотала наполовину крашенной сединой старушка, – алкаш-тихоня. Сидит у себя в комнате и бухает, слова от него не дождешься.

Диагноз с каждой минутой обрастал доказательствами. Лечение замелькало на горизонте.

– Вам, наверное, и щи-борщи готовить некому? – я не удержалась и сглотнула слюну.

Ренат подозрительно на меня посмотрел. Старушка подтвердила. В голове у фельдшера окончательно прояснилось.

– А ну-ка, бабуля, сделайте нам чаю! – приказал он и добавил: – С бутербродами.

Старушка издала торжествующий вопль и бросилась на кухню, ногами сшибая вырастающие на пути табуретки.

– Сейчас я вам и чайку, и бутерброды, и супчик со сметанкой! – сыпались с кухни угрозы одна за другой.

– Со сметанкой не надо! – спохватился, посмотрев на часы, Ренат. – Только чай!

Я торопливо прихлебывала кипяток из кружки и закусывала нарезанными дольками лимона, ажурно разложенными на блюдечке с золотистой каймой. Бутерброды Ренат решительно собрал в пакет, лаконично пояснив бабуле: «Для водителя». На звуки продуктовой деятельности из дальней комнаты выбрался в красках описанный бабулей сын-алкаш.

– Это что вы ей вкололи? – приватно поинтересовался он, отсвечивая на всю кухню полученным в уличной драке фонарем под глазом. – В жизни она так не бегала!

– Секретно-военная разработка, – сказал Ренат и строго добавил: – Бухать надо меньше.

Время вызова вышло. Я допила чай и распихала по карманам бутерброды, которые бабуля успела нафабриковать, пока Ренат записывал следующий вызов. Осталось пустой строка «заключение». В международной классификации болезней нашлось место диагнозам «старость» и «боль, не классифицированная в других рубриках», но фельдшер закрылся обычным гипертоническим кризом.

* * *

– Ну что это за Новый год! – Валера ныл и бился башкой о подголовник, отчего машина ходила ходуном. – Раньше работали – подарки в машину не влезали! Наливали на каждом вызове! А это что? Три просроченные мандаринки? – Валера стукнул кулаком по рулю и озвучил: – Едем к моим. Как раз стол почти накрыт.

Первый номер не возражал. Позвонил диспетчеру и оформил вызов, якобы на квартире Валеры кому-то плохо. Валера машину покидать не мог по инструкции, попросил вынести ему чего-нибудь перекусить. Мы рванули к подъезду. Время пошло. На часах закатного неба был поздний вечер.

– Кто? – сонным голосом спросили в домофоне.

– Скорая! – ответил Ренат.

– Валер, это ты? – спросили неуверенно в домофоне.

– Мы за него. Бригада, – сказал Ренат.

Дверь размагнитилась.

Мы взлетели по лестнице и успели к щелчку открывающейся квартирной двери. Встречала девушка в одном халатике, под удивленными глазами размазалась зеленая тушь. То ли дочь, то ли молодая жена, понять было невозможно. Ренат сбросил куртку, снял обувь, оброс тапочками и рванул к столу.