Книга Мой телефон 03, страница 98 – Мария Ким

– Была у твоего друга Казанцева, – вдруг вспомнила я.

– Что делали? – поинтересовался Ренат.

– Похмелье лечили, – я вздохнула. Ничего нового.

– Правильно меня к нему не отправляют. Ух, я бы его! Осадочек остался, – признался фельдшер.

* * *

До ночи бригада работала без приключений, насколько это можно сказать про скорую. А затем одну бабулю черт дернул подарить нам бутыль домашней настойки боярышника. Ренат обследовал ее со всех сторон, сглотнул, причмокнул, понюхал и закинул на дальнюю полку. Однако затем тот же чертенок подсказал диспетчеру дать нам инфекционный адрес, и фельдшер сдался.

Вместо того чтобы наряжаться в СИЗ и поливать себя дезинфектантом, он приложился к бутыли и натянул респиратор, чтобы не тянуло на больных.

– Ты б хоть свет выключил, – сказала я, – там снаружи всякие наблюдатели.

– И зачем им наблюдать? Как фельдшер инфекционной бригады осуществляет текущую де. езинфекцию? – настойка срубила связность Ренатовой речи моментально.

* * *

Смена шла, а инфекционные вызова сыпались один за другим. Бутыль угрожающе пустела. Ренат передвигался с моей помощью, поскальзываясь и путая подъезды. Координация подводила фельдшера, ум же оставался ясен, и в вену попадать он не разучился. Не было такой отравы, что смогла бы выбить из фельдшера этот навык. Мне оставалось лишь следить за временем, само понятие которого спьяну Ренат не вмещал, поддерживать его под локоть, пока мы штурмовали забытые снегоуборщиками дворы, и прятать бутыль от глаз пациентов, которых мы госпитализировали.

В ковидном госпитале нас попросили взять перевозку. Вывели из красной зоны худосочного интеллигентного дедулю в пальто поверх пиджака и шапке-ушанке. При дедуле из вещей был только дипломат. Вместе с пациентом космонавты нам вручили сопроводительные документы и молча удалились.

– Озвучь, чего пишут, – попросил Ренат. Зрение его подводило.

– «По результатам КТ легких пневмония исключена. Обнаружено новообразование в правом легком. Suspitio C-r легкого. Гидроторакс. Направление в дежурную хирургию», – прочитала я.

– Вот вам подарочек на Новый год, – фельдшер душевно похлопал дедулю по плечу, – нет у вас ковида!

– Ковида нет, а рак есть, – сказал дедуля, – хорош подарочек.

В воздухе повисла неловкость.

– Однако для вашего возраста прогноз развития относительно благоприятный, – сказал Ренат. – Чем старше, тем медленнее прогрессия.

– Я знаю, – сказал дедуля, – я сам из медицины. Судебный психиатр. У вас сигаретки не найдется?

Ренат завозился по карманам, угостил дедулю и сам закурил, не забыв закрыть окна. Кузов наполнился тяжелым дымом.

– Откройте дверь! – взмолилась я, кашляя.

– Нельзя, заметят, – сказал Ренат.

Я поспешно покинула кузов. Устроилась заполнять документацию в кабине. Дым пробирался сквозь щели в переборке. Надо было написать карту, а то Ренат в текущем своем состоянии ручкой в бумагу не попадет. В кузове тем временем докурили и дали команду трогаться. Я ехала впереди и разговора фельдшера с психиатром не слышала.

Пациента в хирургии приняли. Время было 23:30. Мы быстро загрузились в машину, Ренат набрал диспетчера и попросил пощады. Он не терял надежды встретить на станции. «Не могу, – вздохнул диспетчер, – срочный, без сознания». И продиктовал адрес. Ренат распорядился включить сирену. Хоть с песней поедем.