Книга Мой телефон 03, страница 99 – Мария Ким

* * *

Мы взлетели по лестнице, позвонили в квартиру. За дверью празднично звенели столовые приборы, нечто тематическое транслировал телевизор. Я на пробу толкнула дверь, не заперто. Мы попали в прихожую и заглянули в ближайшую комнату. В комнате был накрыт стол, за столом сидели люди.

– Вам не сюда! – нам навстречу выскочила женщина с тщательно уложенной прической. Малиновое вечернее платье покроя 80-х сидело на ней идеально, скрывая недостатки фигуры.

Она проводила нас в другую комнату, где на диване, обложенная подушками, лежала бабуля, тоже наряженная и причесанная и очень бледная. Из анамнеза мы выяснили, что, проводив старый год стопочкой коньяка, пожилая леди почувствовала себя дурно и потеряла сознание. На момент осмотра давление и неврологические пробы были в норме, очевидно, алкоголь спровоцировал у непривычного организма временную сосудистую недостаточность. Напоив бабулю корвалолом, мы двинулись к выходу. Я снова заглянула в комнату с праздничным столом, чтобы попрощаться.

– Идите-идите! – та же женщина подтолкнула меня за дверь и положила в карман два мандарина.

Под бой курантов и обрывки речи президента мы вышли на лестничную площадку.

– Суки, – сказал Ренат и набрал диспетчера. – Шеф, ну сейчас-то можно на станцию?

На телефоне сидела стервозная Муравьиха. На станцию она, конечно, нас не отпустила. «Уже три бригады на обеде, куда вы ломитесь?!», – протянула она в своей обычной манере и продиктовала вызов. Температура, боль в ухе, болеет двенадцатый день.

– Твари, – констатировал Ренат.

– Убила бы, – с тоской процедила я.

– Сколько с тобой работаю, – подумав, сказал Ренат, – первый раз я не против. А если их будет много, я тебе даже помогу.

В подъезде стояла наряженная елка. Не церемонясь, я содрала с нее мишуру и развесила ворованные украшения по салону.

– Вандализм, – сказал Ренат, но препятствовать не стал.

Валера, пока нас не было, смотался в соседний двор к своему дому, и жена вынесла ему несколько контейнеров с горячим и салатами. Мы накрыли в машине поляну и, пока машина мчалась по ночному шоссе, угощались, допивая остатки боярышника. На улице грохотали фейерверки.

* * *

На полдороге вызов отменили. Мы вернулись на станцию. Остальные бригады уже были там. Диспетчер вручила нам подарки от администрации. В пакетах были банка кофе, палка сырокопченой и лососевая икра в консервной банке. Из линейных одна Наташка смогла встретить на станции. Она договорилась с механиком скрутить фишку с датчика коленвала.

Ренат открыл свой сухпаек и ел икру ложкой, не озаботившись поисками хлеба. Он был безобразно и восхитительно пьян.

– Моя первая любовь была намного старше меня, – продолжил фельдшер свою бесконечную историю, – мне было 16, ей 26. Я приводил ее в общагу по вечерам. Соседа отправлял гулять. Он спрашивал, чем я занимаюсь с такой видной и взрослой барышней. Я говорил, что играю ей на фортепиано. Потом меня в армейку призвали, и я с ней порвал. Она расстроилась. Призналась, что планировала от меня залететь, да не вышло. – Ренат вдруг заметил, что я его слушаю. – А ты мне нравишься. Почему я до сих пор ни разу не предложил тебе заняться сексом? Может, потому, что ты ни разу бы не согласилась…

– Ты старый и больной. Зачем ты мне нужен? – сказала я. – Я спать пойду.