Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
– А вы кто? – спросила меня девушка. – Я ненадолго, нет смысла знакомиться, – я проследовала в квартиру. Однушка была приготовлена к празднованию в соответствии со всеми традициями: несколько разновозрастных женщин суетились на кухне, между ними мешал и капризничал дошкольник. В комнате котенок обдирал искусственную елку. По телевизору крутили советскую комедию. Валера немного не рассчитал, стол был пока не готов. Нам предложили самостоятельно обчистить холодильник и перекусить тем, что найдем. Ренат осуществил ревизию. На дне кастрюли красовались остатки макарон, в дверце завалялись два сырка, какая-то замазка для бутербродов и черный хлеб. Всю еду фельдшер поделил на двоих, только макароны смял единолично. Девушка с зеленой тушью стояла в дверях и тревожно наблюдала. Когда от нехитрых запасов еды остались одни крошки, она осторожно поинтересовалась насчет котика. – Котенок? А что с ним? – набитым ртом уточнил Ренат. – Опухоль какая-то, – пояснила девушка. – Я посмотрю. Я зашла в комнату, оторвала котенка от елки и безнадежно ткнула пальцем в тощий полосатый бок. И речи не было о том, чтобы я что-то понимала в кошачьих болезнях, проведя нехитрую аналогию с человечьими хворями, я выдала: – У него пупочная грыжа. Надо обратиться к ветеринару. У нас в медицине катастроф работают отличные ветеринары. Зеленая тушь приобрела оттенок задумчивости. Женщина у окна отвлеклась от нарезки оливье в промышленных масштабах и подтолкнула к нам дошкольника. Мальчишка в зеленом комбинезоне с лунтиками перебирал стандартные способы обратить на себя внимание взрослых и теперь ныл, что у него болит живот. Ренат молча перекинул фонендоскоп со своей шеи на мою – передал инициативу. В болезнях котов и детей фельдшер был не силен. Я завела привычную шарманку: «Как тебя зовут? Какой у тебя красивый костюмчик! А где у тебя животик болит? А что ты кушал сегодня? А ну-ка, попрыгай как зайчик!» Завершив опрос, я выдала заключение: – Мам, дети с аппендицитом так не прыгают. Покормите ребенка, он не может весь день обрезками от колбасы питаться. Пока нас не попросили посмотреть еще кого-нибудь, мы заторопились к выходу. Одеваясь, Ренат отбивался от котенка, полюбившего его за запах валерьянки. От Рената всегда пахло валерьянкой. * * * Бабка каталась по полу, издавала неясные звуки, размахивала руками, была неконтактна, неадекватна, дезориентирована. В квартире не было ни намека на ожидание праздника. Была болезненная захламленность, обычная для жилища инвалида, который никому не нужен. На полу и по всем поверхностям комнаты во множестве валялись инсулиновые шприцы с использованными иглами. Не квартира, а минное поле, подумала я, с опаской расчищая себе рабочее пространство. Ренат производил каждое движение с осторожностью. Колоть коматоз он мне не доверил, опустился на колени, пристраивая глюкометр поудобнее. Он всегда отличался неторопливостью и неуверенностью и даже получил среди коллег прозвище «размазня». Со временем опыт перекрыл неуверенность, а осторожность ушла в кровь да там у него и осталась. Ренату наконец удалось поймать бабкину руку, проколоть палец и выдавить каплю на полоску глюкометра. 2,5 – это мало, очень мало. Мозг гибнет без сахара. «Бабуля, ну вы же опытный человек, как можно было промахнуться с дозировкой?», – упрекнул ее Ренат и полез в аптечку за глюкозой. Бабка продолжала кататься по полу. Ренат набрал 20 кубиков в шприц и встал на колени, уговаривая бабулю одолжить ему на минутку ручку. Бабка в контакт не вступала и только совершала неосознанные попытки уползти куда подальше от страшного человека с иглой. Ренат вооружился шприцом и осторожно пополз следом. Так вдвоем они доползли до коридора и там обнаружили сына бабули. Он вернулся с рыбалки и разбирал снасти, не обращая ни малейшего внимания на странные телодвижения фельдшера и мамаши. |