Книга Контракт для герцогини, страница 123 – Ада Нэрис

Дверь теперь нельзя было запереть. Ни с её стороны, ни, вероятно, с его. Она оставалась навеки открытой. Проём больше не был границей,лазейкой, страховкой. Он стал аркой. Мостом. Вратами в их общее пространство, где больше не было «его» и «её». Было только «их».

Он снова протянул ей руку через порог. Его лицо в тени проёма было серьёзным, почти суровым, но в глазах плясали отблески того огня, что они только что вместе разожгли.

Эвелина посмотрела на его руку, на зияющий за его спиной тёмный проход, на вырванный засов, лежащий на полу. Она сделала шаг. Не через порог. К нему. Она положила свою руку в его протянутую ладонь, и на этот раз их пальцы сомкнулись не в яростной борьбе, а в твёрдом, неразрывном соглашении.

Он потянул её за собой в темноту. Она переступила порог. Они оказались в коротком, узком переходе, а затем — он повёл её не налево, в её покои, а направо, в свои.

Комната, в которую они вошли, была такой же, как и он: просторная, строгая, лишённая вычурности, с массивной кроватью, большим окном и тем же запахом — кожи, дерева и чего-то неуловимого, что было его сутью. Лунный свет серебрил края мебели.

Доминик остановился, повернулся к ней. Он больше не вёл её. Они стояли лицом к лицу в центре его спальни, и дверь в потайной проход оставалась широко распахнутой за его спиной. Через неё виднелся слабый свет её кабинета, полоска ковра, угол её кресла. Ничто не отделяло одно пространство от другого. Они слились в одно.

Он больше ничего не говорил. Не было нужды. Его действия сказали всё. Сорвав засов, он уничтожил последнюю преграду. Не только физическую. Он открыл себя. Свою территорию. Свою уязвимость. Он отдал ей доступ ко всему, что у него было, без возможности отступить, запереться, защититься. Это был акт абсолютного, безумного доверия и акт абсолютного, необратимого владения.

Эвелина посмотрела на распахнутую дверь, затем на него. В её груди не было страха. Была лишь тихая, всепоглощающая уверенность и чувство… прибытия. Она наконец-то дошла до места, куда вела её вся эта извилистая, опасная дорога — через скандал, фиктивный брак, ненависть, уважение, партнёрство. Она пришла домой. К нему.

Она сделала последний шаг, закрывая и без того ничтожное расстояние между ними. Она подняла руки и положила ладони ему на грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки бешеный стук его сердца. Он накрыл её руки своими, прижал их к себе.

Их отношения вышли за рамки всего.Контракт был мёртв. Деловой союз превратился в нечто гораздо большее. Страсть была лишь языком, на котором заговорила их душа. То, что началось сейчас, в этой комнате с распахнутой настежь дверью, было неизбежным. Необратимым. Таким же неотвратимым, как восход солнца после самой тёмной ночи. Они стояли на пороге новой реальности. И переступали его вместе.

Сознание возвращалось к ней медленно, как сквозь толщу тёплой, вязкой воды. Сначала ощущения: тяжесть и тепло чужого тела вдоль всей её спины, твёрдая мышца мужского плеча под её щекой, ровный, глубокий ритм дыхания где-то у самого виска. Потом запахи: не её привычные духи, а смесь крахмала от белья, кожи, мыла и чего-то неуловимого, пряного и сухого — его запах. Он заполнил собой всё пространство, и это было уже не вторжением, а обладанием. И только потом — память.