Книга Контракт для герцогини, страница 74 – Ада Нэрис

Он не смотрел на неё. Он снова повернулся к окну, глядя на заснеженную долину, но его спина, его сцепленные за спиной руки — всё было воплощением сдерживаемого напряжения. Тишина, что воцарилась после ухода управляющего, была иного качества. Она была не ожидающей, а предгрозовой. Воздух казался густым, наэлектризованным, готовым разрядиться вспышкой молнии.

— Закройте дверь, — произнёс он наконец, не оборачиваясь. Его голос был низким и приглушённым, но от этого каждое слово обретало вес свинца.

Эвелина механически исполнила приказ. Щелчок замка прозвучал как приговор. Теперь они были совсем одни. За стенами этой комнаты не было ни сочувствующего Лоуренса, ни ядовитого Себастьяна, ни испуганных слуг. Только они двое и эта чудовищная тишина.

Он медленно развернулся. И тогда она увидела это. Не холод. Не привычную, ледяную маску. На его лице был гнев. Настоящий, живой, горячий гнев.Он не кричал. Он не бросал вещи. Но это молчаливое пламя было страшнее любой истерики. Его скулы были резко очерчены, губы побелели, а в серых глазах бушевала настоящая буря. Он сделал шаг вперёд, и этот шаг был подобен движению тигра в клетке.

— Что вы наделали? — вырвалось у него, и первый же вопрос прозвучал не как упрёк, а как выдох человека, увидевшего, как кто-то по незнанию тянется к спусковому крючку заряженной пушки.

Эвелина, подготовившаяся к холодным обвинениям в нарушении субординации, была застигнута врасплох этой интонацией. Она выпрямилась.

— Я предотвратила несправедливость. Ту, на которую вы закрывали глаза, предпочитая верить красивым цифрам Грейсона.

— Несправедливость? — он повторил это слово с таким ледяным сарказмом, что оно рассыпалось в прах. — Вы думаете, это игра? Добрые феи против злого управляющего? Вы думаете, вы спасли деревню? — Он сделал ещё шаг, и теперь они разделяли лишь ширину его массивного стола. — Вы её подписали. И себя заодно.

Его гнев нарастал, но он держал его на привязи, и от этого каждое слово било с утроенной силой.

— Вы нарушили не субординацию. Вы нарушили первое, главное правило этого места: не высовываться. Вы привлекли внимание. Внешнее, целенаправленное, заинтересованное внимание! Вы связались с Хейвудом! С этим старым, жадным, вечно рыскающим в поисках слабинки интриганом! Вы думаете, он заинтересовался из любви к справедливости? Он учуял возможность. Трещину. И он будет ковыряться в ней, пока не докопается до всего!

Он ударил ладонью по столешнице. Звук был негромким, но окончательным, как выстрел.

— И это не самое страшное. Вы не понимаете, с кем вы связались, вмешиваясь в дела Грейсона! — Его голос сорвался, впервые за всё время их знакомства потеряв безупречный контроль. В нём прозвучала не ярость, а нечто иное, куда более страшное. Страх.— Это не просто управляющий, одержимый доходностью! Его связи, его покровители… Вы думаете, он действует на свой страх и риск? Ваше «благородное любопытство» могло привлечь внимание людей, с которыми лучше не иметь дел никогда. Людей, для которых ваша деревня, этот луг, я и вы сами — всего лишь пешки на доске, которые можно смахнуть одним движением!

Он замолчал, переводя дух, и в этой паузе его гнев, как дым, начал рассеиваться, обнажая то, чтоскрывалось под ним: не заботу о деньгах или репутации, а живой, панический страх за неё. Он боялся не за сделку. Он боялся, что её действия навлекут на неё настоящую опасность. Ту самую опасность, от которой он, судя по всему, скрывался здесь, в Олдридже.