Книга Контракт для герцогини, страница 73 – Ада Нэрис

Он медленно обернулся. Его лицо было бледным, а глаза — такими же холодными и острыми, как осколки льда. Но в них не было удивления. Была ясность. Та самая, ледяная, беспощадная ясность человека, который только что сложил пазл и не обрадовался картинке.

— Герцогиня, — сказал он, и его голос был ровным, но каждый звук был отточен, как бритва. — Мистер Грейсон только что сообщил мне о крайне неприятном происшествии. Сделка по сдаче в аренду пустоши у реки сорвана. Наш потенциальный партнёр внезапно… отозвал своё предложение. Без объяснений.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Грейсон, стоявший чуть позади, не выдержал:

— Не просто отозвал, ваша светлость! Ему передали, что лорд Хейвуд из Тайного совета заинтересовался его методами ведения дел! Начались расспросы! Слухи! Человек испугался! И кто, спрашивается, мог нашептать лорду Хейвуду о сделке, о которой кроме нас знала лишь горстка деревенских болванов? Кто мог иметь к нему доступ и… интерес?

Его взгляд, полный ненависти и торжества, впился в Эвелину. Он не назвал её, но указал на неё всем своим существом.

Герцог поднял руку, тонким жестом заставив управляющего замолчать. Его глаза не отрывались от Эвелины.

— Мистер Грейсон полагает, что имело место внешнее вмешательствов дела имения. Несанкционированное. Что некто, злоупотребив доверием и положением, предпринял действия, которые не только подорвали выгодную сделку, но и, что гораздо серьёзнее, подорвали авторитет управленияи привлекли ненужное, опасное внимание к частным делам семьи Блэквуд.

Каждое слово било точно в цель. «Злоупотребив доверием и положением» — это она. «Подрыв авторитета» — её вмешательство. «Опасное внимание» — её письмо.

Эвелина стояла, чувствуя, как её ладони становятся влажными, но её подбородок был высоко поднят. Она не опустила глаз.

— И кого же подозревает мистер Грейсон в этом… вмешательстве? — спросила она, и её голос,к её удивлению, не дрогнул.

— Подозревать я никого не смею, ваша светлость, — с фальшивой почтительностью проговорил Грейсон. — Я лишь констатирую факты. Сделка сорвана из-за интереса высокопоставленного лица. Интерес этот возник ниоткуда. Единственное новое лицо в Олдридже, имеющее светские связи… — он развёл руками, изображая беспомощность, но его глаза сияли злорадством.

В комнате воцарилась тягостная тишина. Герцог изучал её, его взгляд сканировал её лицо, ища признаки вины, страха, раскаяния.

Эвелина понимала, что отрицать бесполезно. Он был слишком умен. Вместо этого она перевела взгляд с Грейсона на мужа.

— Если эта сделка угрожала благополучию людей, которые веками жили на вашей земле и кормили её своим трудом, — сказала она чётко, — то, возможно, её срыв — не такое уж большое несчастье. А что касается «внимания»… иногда внимание к несправедливости бывает не лишним.

Это была не защита. Это было признание, обёрнутое в вызов. Глаза Грейсона вспыхнули торжеством. Он получил то, что хотел: она фактически признала свою причастность. Теперь всё зависело от герцога.

Тяжёлая, резная дверь кабинета герцога захлопнулась за спиной Грейсона с таким глухим финальным стуком, что он отозвался в полых коридорах замка долгим, умирающим эхом. Эвелина осталась стоять посреди огромной, холодной комнаты, лицом к лицу с молчаливой, бесстрастной скалой, которой был её муж.